Столкновение - Бал Хабра

Я сижу рядом с ней на кровати, потеряв дар речи. Узнать, что ее отец хоккеист, еще более шокирующе, чем узнать, что Киан спал с Табитой, даже после того, как она преследовала его и всех нас.

— Я появилась у родителей, когда они были молоды. Мама училась в колледже, а отца только что призвали в армию. Беременность перевернула все их представления. Моя мама действительно проявила инициативу, а мой папа стал играть так, словно у него не было дочери, ждущей его возвращения домой. Итак, я с самого начала поняла, что для него этот вид спорта был намного важнее, чем ребенок, который разрушил жизнь, которую он планировал.

— Саммер, это ужасно.

Она пожимает плечами.

— В общем, вот кто позвонил в тот раз в бассейн. Мой отец — временный тренер в Бостоне.

— Тренер Бостона — Лук... — я сделал паузу. — Лукас Престон — твой отец?

Она кивает.

— Первый номер драфта, двукратный обладатель Кубка Стэнли и победитель конкурса "Арт Росс" Лукас Престон?

— Да, — она смотрит на меня, пока я пытаюсь сдержать свой шок. Судя по всему, она уже проходила через это.

— Как же я об этом не знал?

— Я не особо это афиширую. Я предпочитаю не думать о нем, — она откидывается на спинку кровати, сложив руки на животе. — Вот почему мне так трудно. С нами.

Я ложусь рядом с ней.

— Потому что я напоминаю тебе о нем?

Она вздыхает.

— Потому что ты напоминаешь мне обо всем, что он любил больше, чем меня. Он посвятил свою жизнь хоккею.

Я чувствую себя полным дерьмом.

— Мне очень жаль, Саммер. Я понятия не имел.

— Не стоит. Я же не говорила тебе.

Я переплетаю наши руки.

— Ты же знаешь, что можешь. Рассказать мне, я имею в виду.

— Спасибо, но делиться своими отцовскими проблемами с парнем, с которым я сплю — это не совсем моя идея для расслабления.

Свести меня к парню, с которым она спит, — это как будто она бросает мое сердце в блендер. Я изо всех сил стараюсь хихикать, но получается хрипло.

— Ну, парень, с которым ты спишь, также твой друг. Так что тебе не нужно держать все в себе.

— Я и не держу. Сэмпсон, очевидно, знает, девушки тоже, и у меня были довольно интенсивные сеансы терапии.

Все знают, что отец Тайлера Сэмпсона играл в НХЛ. Не потому, что он это афиширует, а потому, что он никогда не скрывал этого. Саммер выросла вместе с ним, и вполне логично, что это потому, что она тоже из хоккейной семьи.

— И теперь я знаю, — добавляю я.

— Точно, теперь ты знаешь.

— Ты не собираешься сказать мне, чтобы я больше никому не рассказывал?

— Нет. Есть такая странная вещь, как доверие, которое ты, похоже, заслужил.

Мою улыбку невозможно подавить. В прошлый раз, когда она это сказала, я был голым внутри нее. Но в этот раз я чувствую, что она наконец-то показывает мне всю себя.

— Ты мне доверяешь?

— Мы ведь друзья, не так ли?

— Я думал, что я просто парень, с которым ты спишь.

Она игриво толкает меня в грудь. От этого прикосновения у меня по позвоночнику пробегает электрический разряд.

— К твоему сведению, в последнее время мы этим не занимались.

— Ты ведешь счет? Я бы никогда, — я прикладываю руку к груди в насмешливой обиде.

Она кивает, указывая вниз.

— Кажется, кое-кто считает.

— Мы не можем его расстроить.

— Определенно нет. Мы должны исправить это немедленно.

Я притягиваю ее к себе и целую. Довольный вздох, вырвавшийся у нее, согревает мою кожу, когда я прижимаюсь к ее лицу.

— Кстати, я серьезно. Мы с тобой друзья. Ты можешь говорить со мной в любое время обо всем. Я всегда тебя выслушаю.

— Я знаю, что выслушаешь, Эйден, — ее большой палец проводит по моей челюсти, а затем скользит вниз по животу. — Но мне нужно, чтобы ты сейчас был очень недружелюбен ко мне.

Я улыбаюсь.

— Как скажешь, Саммер.

32 | САММЕР

Весенние каникулы в Далтоне — это не совсем весна или каникулы.

Именно в этот неловкий период, в первую неделю марта, когда мороз все еще покрывает землю, а у нас только неделя каникул. Последние несколько лет я проводила эти каникулы в доме Амары. Отчасти потому, что мне не хотелось лететь домой в еще более холодную погоду, а в основном потому, что я не хотела видеть своего отца. Однако в этом году мои родители в Бостоне, а это значит, что мама завалила меня дюжиной звонков о том, как она рада, что я пообещала поужинать с ней.

Никогда не обещайте своей маме ничего, когда вы торопитесь.

Моя отговорка о том, что я проведу время в Техасе с семьей Амары, теперь, когда она не уезжает домой на каникулы, становится хлипкой ложью. Ее и ее большой мозг пригласили на технологическую конференцию в Сан-Франциско, и хотя она пригласила меня поехать с ней, я не хочу вторгаться в ее жизнь. Я склоняюсь к тому, чтобы потратить кругленькую сумму на хороший отель и чемодан книг.

Но сейчас я отгоняю эти мысли, когда слышу, как ребята спускаются вниз, и нервный трепет проносится у меня в животе. Эйден не знает, что я здесь. У меня такие липкие руки, что я трижды мыла их его мылом с ароматом персика. Последним сообщением, которое я получила от него, была фотография его группы мини-клещей, выигравших утреннее соревнование. Эйден нес одну из малышек на плечах, и она гордо держала свою медаль. Это было так смешно и мило, что я сделала эту фотографию его контактной.

Дверь открывается, и я почти пикирую на пол и устраиваю дом с монстром под его кроватью. Он еще даже не видел меня, а я уже жалею об этом. Надо было просто пойти в библиотеку.

Прежде чем я успеваю задуматься, он заходит внутрь. Он выглядит как стереотипный хоккеист: серые треники, отросшие волосы, выглядывающие из-под бейсболки, и пресс, украшенный, как елочными украшениями, под обтягивающим длинным рукавом.

Он издал звук удивления, увидев меня сидящей на его кровати. Его взгляд пробегает по моему лицу, по одежде и снова по лицу. Он ошеломлен, а я чувствую себя идиоткой.

Он проводит рукой по волосам. Его бицепсы на мгновение отвлекают меня от нервного трения в животе. Мое сердцебиение скачет галопом, и