Дикая карта - Элси Сильвер

Он тянется вперед и тычет мне в бицепс своим узловатым пальцем.

— Потому что дело в тебе. Ты боишься.

Мой разум заходит в тупик от его оценки. Кажется невероятным, что Клайд, один из самых нерациональных людей, которых я знаю, видит всё так ясно, пока я бреду в тумане.

— Я не боюсь, — парирую я, но даже для моих собственных ушей это звучит слабо.

В ответ Клайд засовывает большие пальцы себе под мышки и начинает кудахтать на меня, как курица.

— Уфф, — драматично отвечаю я, поднимаясь на ноги. — Забудь.

— Не могу! Это врезалось мне в память! Ты меня травмировал.

Качая головой, я направляюсь к двери, желая сбежать от этого разговора как можно быстрее.

— Я месяцами сводил вас двоих. Не растранжирь это! И не будь лохом и не забудь купить ей подарок!

Его слова задевают меня за живое, когда я вхожу в дом. Месяцами? Неужели он всё это время вёл свою игру? Вмешивался и притворялся невиновным?

Решаю, что это слишком дико, чтобы зацикливаться. Вместо этого мой мозг цепляется за идею подарка для Гвен. Или, скорее, чего-то для Гвен. Потому что я знаю её достаточно хорошо, чтобы понимать: просто купить ей подарок — не выход. Её не заботят материальные вещи или дорогие подношения.

Нет, Гвен живет ради новых впечатлений. И я знаю, какое из них подарю ей.

•••

Я просыпаюсь рано, надеясь опередить Гвен. Возможно, я не мастер говорить о своих чувствах, но я мастер их проявлять.

Получив кухню в своё распоряжение, я принимаюсь готовить шикарный завтрак — такой, который скажет то, чего не могу я. Я не знаю наверняка, что именно она любит, поэтому готовлю всё. Я хочу, чтобы у неё было всё, что ей нравится, без исключений. Черт, я даже купил ещё лаванды у флориста и расставил несколько горшков на кухне. Отчасти потому, что знаю: Гвен она нравится, а отчасти — потому что она нравится и мне.

Она напоминает мне о ней.

Столешница постепенно заполняется блюдами, каждое из которых накрыто фольгой, чтобы сохранить тепло.

Бекон, ветчина и сосиски.

Вафли, тосты и картофельные оладьи.

Яйца — Бенедикт и скрембл.

Фруктовый салат и свежевыжатый апельсиновый сок.

Перебор? Абсолютно. Волнует ли меня это? Ни капли.

И волнует ещё меньше, когда она входит на кухню. На ней пижамный комплект — шорты и рубашка с длинными рукавами и воротником. Лицо сияет от чистоты, а волосы собраны в небрежный пучок. На щеке ещё видны следы от складок на простыне, в которую она явно уткнулась во сне.

Она чертовски прекрасна. И то, что она не проснулась в моей постели, — настоящее преступление.

— Что это всё? — Её голос ещё густой ото сна, и от этого мне хочется, чтобы я был рядом, чтобы проснуться рядом с ней. Хочется, чтобы я сказал ей, что снова хочу видеть её в своей постели. В ту ночь, когда я вернулся, я был достаточно смел, чтобы попросить её об этом, и с тех пор был слишком напуган, чтобы сказать больше.

А мне следовало набраться смелости и сказать ей, что я не хочу, чтобы это было на одну ночь.

Я хочу, чтобы это было каждую ночь.

— Это завтрак на день рождения. С днем рождения.

Она складывает руки у груди, и я вижу, как её щеки заливает легкий румянец, пока она осматривает всё это изобилие.

— Это слишком.

Я фыркаю.

— Не-а. Мне доставило удовольствие это готовить. Ешь, что хочешь. Если останется — и ладно.

Она несколько раз моргает.

— Нет, я имела в виду, что тебе не нужно было этого делать.

Я наливаю ей кофе, останавливаюсь, поднимаю на неё взгляд и просто говорю:

— Но я хотел.

Она сглатывает, и переполненный стол, кажется, трогает её сильнее, чем я ожидал.

— Спасибо.

Я киваю и, обходя кухонный остров, протягиваю ей кружку с кофе.

— Пожалуйста. Присаживайся. Скажи, что хочешь, и я наложу.

С мягкой улыбкой она обхватывает ладонями кружку и устраивается на одном из табуретов у стойки, разглядывая варианты.

— Честно говоря, я, кажется, хочу понемногу всего? Выглядит потрясающе. — Она произносит это с легкой застенчивостью, тогда как я просто счастлив, что ей нравится то, что я приготовил.

— Сейчас будет. Что захочет моя девочка, то и получит.

Это словечко срывается с моего языка так легко, что я даже не успеваю его остановить. Я бросаю на неё взгляд, проверяя, не вызвало ли оно негативной реакции. Но вместо этого вижу, как она с любопытством разглядывает меня, слегка склонив голову, словно я — загадка, которую она не может разгадать.

И кто мог бы её винить? Я не был особенно прямолинеен.

Я решаю не оправдываться за это «моя девочка» и просто продолжаю накладывать ей еду. Когда я ставлю тарелку перед ней, она сияет. И я не могу отделаться от мысли, что готовил бы ей завтрак каждое утро, лишь бы снова видеть это выражение на её лице.

Я протягиваю ей столовые приборы.

— После завтрака у меня для тебя сюрприз.

Она сжимает губы, но по её налившимся щекам я вижу, что она довольна — пусть и немного перегружена. Затем она откусывает кусочек вафли, политой сиропом, и тихо постанывает, словно это самая вкусная вещь, которую она ела в жизни. Я слегка надуваюсь от гордости, наслаждаясь тем, насколько она довольна.

Я стою тут и строю ей «глазки», как выразился Клайд, когда тот появляется в дверях. Он одним взглядом окидывает выставленную еду и затем присаживается рядом с Гвен.

— Жаль, что Баш не влюблен в меня. Тогда, может, и он готовил бы мне такие завтраки.

Я выплескиваю глоток кофе себе на ладонь как раз в тот момент, когда Гвен выдает шокированный смешок и хлопает себя ладонью по груди.

У рукомойника я отряхиваю руку, окидывая взглядом свою простую серую футболку с разбрызганными каплями кофе. Я уже собираюсь высказать Клайду всё, что думаю о его склонности сеять смуту, как вдруг раздается звонок в дверь.

Все трое замираем. Мы живем вместе достаточно долго, чтобы знать: этот звук раздается нечасто. А в прошлый раз он принес нежданного гостя.

И Гвен, и Клайд смотрят на меня широко раскрытыми глазами.

— Ребята, ешьте — я открою.

Я направляюсь к двери с растущим чувством тяжести в животе. Время от времени случается пожар, и всё вокруг начинает ощущаться иначе. Во мне будто бы есть какое-то чутье, которое подсказывает, когда дела вот-вот пойдут наперекосяк.

И