Это мы не проходили - Мугуа Хуан

После обмена любезностями женщина мягко объяснила цель своего визита.

При их первой встрече у Кан Кая сложилось лишь одно впечатление: «У этого парня слишком вызывающая внешность».

Облик Сюй Шэна с первого взгляда создавал дистанцию, но характер у него был совершенно не таким — он обладал невероятно высоким эмоциональным интеллектом, причём без малейшей натуги. Зимой он носил чёрный свитер, отчего его кожа казалась бледной, в глазах таилась улыбка, и он с невероятным тактом поприветствовал: «Здравствуйте, сестричка». А затем, повернувшись к Кан Каю, добавил: «Это твой брат?»

Эта фраза покорила его мать. Она была готова видеть Сюй Шэна в студии каждый день, расцвела от смеха: «Какая я тебе сестричка! Ой, да я уже в возрасте... Зови меня тётя Кан».

Но, конечно, это всё было не главным.

Главное — Сюй Шэн пробыл в студии не больше трёх месяцев, а мир Кан Кая уже рухнул.

Это был урок набросков. Мать Кан Кая сидела впереди, изображая модель с книгой в руках: «Время на набросок — тридцать минут. Через тридцать минут сдаём рисунки, я оценю их на месте».

Но среди сданных листов оказался один тонкий листок, явно вырванный из тетради, на котором в левом верхнем углу вызывающе красовалась надпись. Первым иероглифом был «解» (решение), а полная надпись гласила: «Решение: эту задачу я не знаю».

Помимо этой надписи, на листе был законченный набросок, выполненный обычной шариковой ручкой — невозможно было использовать традиционные техники углём или карандашом, чтобы передать светотень и фактуру, но тем не менее рисунок живо и точно передавал позу женщины, линии были решительными.

Складки одежды в области суставов были намечены всего парой штрихов, создавая ощущение объёма.

«...» Кан Кай смотрел, как его мать, дойдя до середины оценки, надолго застыла. «Чей это рисунок?»

Спустя мгновение с заднего ряда студии, где, не желая делать домашнее задание, полулежал на парте парень, раздалось движение. Зажав в пальцах чёрную шариковую ручку, он поднял руку: «Мне стало слишком скучно делать уроки, так что я набросал это».

Тётя Кан удивлённо помолчала пару секунд, прежде чем спросить: «Ты раньше учился?»

«Нет, — Сюй Шэн выпрямился и положил ручку на стол без малейшего смущения. — А это разве сложно?»

Тётя Кан: «...»

Кан Кай, подошедший посмотреть на рисунок: «............»

Поначалу он ещё пытался считать Сюй Шэна своим врагом на всю жизнь, но вскоре даже не видел его пыли на горизонте.

С этого момента в сердце Кан Кая имя «Сюй Шэн» прочно ассоциировалось с невероятным везением и удачей.

В студии был длинный ряд раковин, краны стояли вплотную друг к другу — удобно мыть кисти после занятий. На кафеле остались разноцветные следы краски.

Сюй Шэн, обладатель невероятной удачи, вымыл руки. Кан Кай уже ждал его у входа в студию, сидя на корточках у цветочной клумбы. Увидев выходящего Сюй Шэна, он отряхнул штаны: «На автобус? Подвезу».

Сюй Шэн: «Тут же всего пара минут ходьбы. Лучше потрать это время и переделай свой портрет».

«Блин, — сказал Кан Кай, — столько времени не виделись, а ты только и знаешь, что подкалывать меня».

Сюй Шэн усмехнулся и перестал шутить.

Пройдя немного, Кан Кай сказал: «В прошлый раз, когда я заходил на склад, я заметил, что кто-то трогал бумагу. Ты туда заезжал?»

«Где-то в начале семестра, — Сюй Шэну потребовалось пара секунд, чтобы вспомнить, о каком именно "прошлом разе" говорит Кан Кай. — Да, заезжал один раз, посмотреть».

Этот склад принадлежал другу Кан Кая. Много лет простояв без дела, он потом был отдан Сюй Шэну для хранения старых художественных принадлежностей. В тот момент, когда всё было заперто на замок, Кан Кай, стоявший рядом как сторонний наблюдатель, сам чувствовал боль. Сюй Шэн молча повесил ключ на шею и больше никогда не поднимал эту тему.

Кан Кай: «Я хотел поддерживать с тобой связь, но ты даже на сообщения не отвечал».

Сюй Шэн: «Всё в порядке. Если захочешь, и в будущем сможем общаться».

Кан Кай подумал про себя — разве Шестая школа не славится своими строгими правилами? «А в Линцзянской Шестой много правил?»

«Достаточно много. Всего правил, наверное, больше пятисот, — сказал Сюй Шэн и добавил: — Но я когда-нибудь их соблюдал?»

...Вот это уровень сознания!

Кан Кай искренне считал, что его друг просто невероятен.

Закончив свои размышления, Кан Кай вдруг вспомнил, что в студии Сюй Шэн говорил иначе — он объяснял, что не отвечал на сообщения, потому что в школе строгий режим.

«Нет, погоди, ты же только что говорил... Как это у тебя всё время то одно, то другое?»

«Только что я тебя обманул», — сказал Сюй Шэн.

«Твою мать!» — выругался Кан Кай.

Автобус ходил раз в пятнадцать минут. Когда они подошли к остановке, как раз медленно подъезжал второй маршрут.

«Провожай до здесь», — сказал Сюй Шэн.

Кан Кай не ответил. Спустя мгновение он вдруг окликнул его: «Шэн-гэ».

Сюй Шэн обернулся.

Кан Кай не знал, стоит ли снова поднимать эту тему. С тех пор как Сюй Шэн сказал, что больше не будет рисовать, эта тема стала болезненной. В конце концов он всё-таки сказал: «Я правда считаю, что если бы ты пошёл на объединённый экзамен, то поступить в такие вузы, как Академия искусств Цинхуа[2] или Центральная академия[3] изящных искусств, для тебя не было бы проблемой».

Небо потемнело. Медленно подъезжающий автобус осветил их фарами, и рассеянный свет скрыл глаза Сюй Шэна, так что нельзя было разобрать его выражения. Наконец он сказал: «Бывай».

Вернувшись домой, Сюй Шэн обнаружил, что в квартире никого нет. Он заглянул в WeChat и увидел сообщение от Сюй Япин, отправленное полчаса назад.

— Мама уехала на работу, срочные дела.— Ты поужинал всего пару кусочков, если проголодаешься — закажи что-нибудь поесть.

Сюй Япин была занята на работе. Она работала HR в частной компании. Когда родила Сюй Шэна, потеряла работу и год сидела дома. Когда вернулась на рынок труда, обнаружила, что мир изменился до неузнаваемости. После нескольких попыток она наконец нашла работу и шаг за шагом добралась до нынешней должности.

Ради семьи она очень уставала, работала под высоким давлением.

Кто ни увидит — все скажут: «Нелегко тебе».

Сюй Шэн не мог проигнорировать эти два сообщения. Он вздохнул и ответил: «Понял».

В шлёпанцах он поплёлся в свою комнату.

Телефон снова запищал два раза.

На этот раз