Это мы не проходили - Мугуа Хуан

Сюй Шэн, держа в руках завтрак, стоял в конце очереди: «Доброе утро, завуч Гу».

Гу Яньван сначала был ещё спокоен, но стоило ему увидеть Сюй Шэна, как сработал условный рефлекс — гнев мгновенно ударил от груди в голову: «Сюй Шэн, ты зачем пришёл? Я тебя ловил?»

«Нет, — Сюй Шэн добровольно встал в строй, — я просто хотел поздороваться. Два выходных не виделись, я по вам скучал».

«Нет, ты лучше скучай по правилам нашей Шестой школы. Чем реже ты будешь маячить у меня перед глазами, тем больше это будет моей заботой. И снова без формы, и серьга в ухе — сколько раз говорить, — у Гу Яньвана начала болеть голова. — Быстро убирайся! Катись куда подальше!»

Сюй Шэн намеренно напрашивался на выговор.

Он никогда так не скучал по громкому голосу Гу Яньвана.

Когда он был Шао Чжанем, тон Гу Яньвана был таким мягким, что у него мурашки бежали по коже. Целый месяц подвергаться атакам в духе «ты моя гордость» было невыносимо. Теперь же, когда Гу Яньван как следует накричал на него, на душе стало гораздо легче. Ощущение перевёрнутого мира исчезло, и всё встало на свои места.

Сюй Шэн послушно убрался: «До свидания, завуч Гу».

Сюй Шэн всегда приходил в класс поздно — то опаздывал, то вообще пропускал. Но месяц спустя его школьная жизнь незаметно изменилась: он просыпался ровно в шесть, приходил в класс за двадцать минут до начала и даже не замечал в этом ничего странного.

В классе 7 второго курса было всего несколько человек — кроме дежурных оставались лишь несколько учеников.

И тут он увидел, что жизнь его соседа по парте тоже незаметно изменилась:

Хоу Цзюнь, Гао Чжибо и Тань Кай толпились вокруг Шао Чжаня, называя его «Чжань-гэ».

«Чжань-гэ, можно одолжить твою домашку для изучения? — сказал Хоу Цзюнь. — Честное слово, я только посмотрю, а не спишу».

Тань Кай: «Чжань-гэ, я хоть и не могу обещать, но я буду изо всех сил себя сдерживать».

Гао Чжибо: «Чжань-гэ, я долго думал над этой задачей, но всё ещё не понял. Мне продолжать думать дальше?»

С того момента, как Шао Чжань вошёл в класс, голоса вокруг не умолкали — будто десять Сюй Шэнов говорили одновременно. Но, как ни странно, это его, казалось, не слишком раздражало.

Сюй Шэн вошёл через заднюю дверь, разрывая круг окружения. Хоу Цзюнь сначала увидел протянутую руку, два пальца которой держали пластиковый пакет, а затем — фирменную футболку школьного хулигана. Сюй Шэн положил завтрак на парту Шао Чжаня, сел на стул и сказал: «Не знал, что ты любишь, взял наобум».

Шао Чжань протянул руку, достал домашнее задание и бросил его Хоу Цзюню и остальным, а затем спросил: «Это что?»

Сюй Шэн: «Завтрак».

Все мгновенно уловили ключевую информацию:

Школьный хулиган купил завтрак школьному гению.

Хоу Цзюнь осторожно протянул руку, подхватив брошенную Шао Чжанем тетрадь, и с внутренним смятением подумал: что эти двое каждый день вытворяют такого, что будит воображение?!

«Спасибо, Чжань-гэ, — сказал Хоу Цзюнь, легонько стукнув Тань Кая и Гао Чжибо по головам и уводя их тактическим отступлением. — Великая милость не подлежит оплате, не будем вам мешать».

Шао Чжань думал, что завтрак был просто пустой болтовнёй. Он холодно ответил: «Не надо».

Сюй Шэн: «Я, знаешь ли, всегда держу слово».

Шао Чжань помолчал пару секунд, затем закрыл тетрадь с ошибками, откинулся назад, с холодным выражением лица, но с едва заметной искоркой в глазах, говорящей о чём-то глубоком и многозначительном, и произнёс фразу, которая звучала и давяще, и с оттенком двусмысленности: «То есть с тобой можно делать что угодно?»

«... — Сюй Шэн сказал: — Ты это видел?»

Блин.

Если бы сейчас была яма в земле, он бы туда прыгнул.

К счастью, Шао Чжань быстро сменил тон. Скоро начинался урок, он взял пакет с завтраком, повесил его на что-то и сказал: «Единственное моё требование к тебе — на уроках закрывай рот и поменьше болтай, веди себя тихо».

«...»

У Сюй Шэна была ещё одна важная фраза, которую он не осмелился сказать: «Ешь побольше, наедайся перед дорогой».

Хоу Цзюнь быстро справился с «заимствованием» домашнего задания. Он нашёл свои ошибки, понял, что неправильно нарисовал график функции, исправил их и вернул тетрадь Шао Чжаня, заодно сообщив двоим свежую информацию: «Я утром заходил к Старику Мэну. Они уже проверили работы, с утра подсчитывают баллы. Думаю, до урока результаты уже будут».

Сюй Шэн и Шао Чжань оба замерли.

Хоу Цзюнь вздохнул: «Чжань-гэ, я тебе так завидую. Эх, я аж трясусь от волнения».

Сюй Шэн подумал: «Нет, ты даже не представляешь, как мы трясёмся».

На самом деле Сюй Шэн прошлой ночью почти не спал, и Шао Чжань был не в лучшем состоянии.

Сюй Шэн осторожно спросил: «Когда ты утром ходил, атмосфера в учительской была нормальной?»

Хоу Цзюнь не понял, к чему этот вопрос, подумал и ответил: «Вполне... вполне спокойная».

Сюй Шэн спросил снова: «А состояние Старика Мэна? Тоже нормальное? Может, не только психическое, но и физическое — например, скачок давления, нарушение сердечного ритма? Или что посерьёзнее... Сегодня в школу скорая заезжала?»

Хоу Цзюнь: «А?»

Десять минут назад психическое состояние Мэн Говэя было ещё в норме. До тех пор, пока он не перевернул страницу работы и не увидел ту, что была под ней. Мэн Говэй взглянул и механически ввёл в компьютер: имя ученика — Шао Чжань, номер — 1, оценка по литературе...

За эти дни он перебрал столько работ, что, когда Мэн Говэй закончил вводить, эти цифры наконец дошли до его мозга, и секунду спустя он осознал.

Он резко остановился, вытаращил глаза, поднял страницу и перечитал снова.

Оценка по литературе...

Зрачки Мэн Говэя постепенно расширялись, рука, держащая мышь, мелко дрожала, он застыл на стуле. Другие учителя звали его, а он не реагировал: «Учитель Мэн! Учитель Мэн!»

— 65 баллов.

Мэн Говэй опустил взгляд на работу. Почерк — дикий, размашистый, словно обезумевший бык, несущийся по степи, совсем не похожий на обычный почерк Шао Чжаня.

Спустя, казалось, полвека он наконец услышал голоса других учителей: «Учитель Мэн...»

Мэн Говэй ответил отсутствующим тоном: «А?»

Чжоу Юань трясущейся рукой поднялся, едва не упал, опёрся