Это мы не проходили - Мугуа Хуан

Чжоу Юань говорил с перерывами: «У Шао Чжаня, Шао Чжаня по математике — 5, 59 баллов».

Мэн Говэй: «............»

Одна дурная весть за другой. В конце концов на столе у Мэн Говэя лежали четыре экзаменационные работы, и на всех коряво значилось одно и то же имя: Шао Чжань.

Не только Мэн Говэй — сердца всех учителей рухнули в пропасть.

«Гений, — до начала утренней самоподготовки Хоу Цзюнь только что поделился сплетнями, и в классе 7 появилась голова — ученик из другого класса. — Учитель зовёт тебя в учительскую».

Сюй Шэн, который только собрался поиграть в игру, только начав раунд, сразу же вышел из него.

Он мгновенно выпрямился и подумал: «Чему быть — того не миновать».

Шао Чжань тихо сказал перед тем, как встать: «С тобой потом разберусь».

Сюй Шэн втянул голову в плечи.

Один лишь Хоу Цзюнь провожал Шао Чжаня завистливым взглядом, издав возглас: «Чжань-гэ, наверняка результаты вышли, и Старик Мэн уже не может дождаться, чтобы тебя похвалить!»

Атмосфера в учительской сильно отличалась от обычной.

Обычно в это время в учительской толпился народ, шум разносился по всему коридору, но сейчас, когда Шао Чжань шёл туда, было необычайно тихо.

Он постучал в дверь: «Можно?»

Мэн Говэй кинул в рот две таблетки успокоительного, запил водой, затем поправил голос и сказал: «За-заходи».

«Учитель, — хотя Шао Чжаню совсем не хотелось сталкиваться с тем, что должно было произойти, он всё же глубоко вздохнул и постарался сохранить спокойствие, — вы меня вызывали?»

Мэн Говэй сложным взглядом посмотрел на своего, некогда самого гордого ученика.

Его гениального юношу Шао Чжаня.

Гордость Линцзянской Шестой школы.

...

Мэн Говэй уже собирался заговорить, как в дверях снова раздалось: «Можно?»

Сюй Шэн постучал и, прежде чем Мэн Говэй успел что-то сказать, поднял какую-то книгу, наугад взятую с парты, на миг встретился взглядом с Шао Чжанем и начал невозмутимо врать: «Учитель, у меня несколько вопросов, я хотел бы у вас проконсультироваться».

Мэн Говэй сегодня уже получил достаточно потрясений, и появление «Сюй Шэна, пришедшего с вопросами» в силу принципа «крайность порождает противоположность» не вызвало у него никаких эмоций.

Мэн Говэй вздохнул, временно прервал разговор с Шао Чжанем и сказал: «Заходи».

«Ты зачем пришёл?» — пока Мэн Говэй принимал книгу, шёпотом спросил Шао Чжань.

«...Боюсь, что ты умрёшь в учительской», — прошептал Сюй Шэн ему на ухо.

Книгу Сюй Шэн действительно взял наугад, даже не глядя. Только когда Мэн Говэй спросил, он понял, что взял не то: «Это учебник за первый курс?»

Сюй Шэн поспешно ответил: «А, да, я... у меня слабая база».

Мэн Говэй: «...»

У Мэн Говэя совсем не было настроения. Он закрыл этот новенький учебник за первый курс и сказал Сюй Шэну: «Выйди пока, зайди на следующей перемене. Мне нужно кое-что обсудить с Шао Чжанем».

Сюй Шэн, у которого реакция была быстрой, тем более после месяца тренировок, когда он мог справиться с любой ситуацией, взял учебник и сказал: «Ничего, я как раз хотел спросить пару задач по математике у учителя Чжоу».

Стол Чжоу Юаня был рядом, совсем близко.

Сюй Шэн не подготовил никаких вопросов и просто на ходу придумал: «Я не совсем понял тему с прошлого урока». Затем одним ухом слушал, как Чжоу Юань, открыв учебник, выводит формулы, а другим — разговор Мэн Говэя и Шао Чжаня.

Мэн Говэй с огромным трудом выговорил: «Вот что... результаты месячного экзамена вышли».

Шао Чжань кивнул.

Мэн Говэй: «В последнее время в жизни... ничего не случилось?»

Шао Чжань: «Нет».

Мэн Говэй: «Насчёт результатов... У меня есть к тебе несколько вопросов, не волнуйся. Если у тебя есть какие-то мысли, можешь рассказать учителю, мы вместе решим и преодолеем».

С этими словами Мэн Говэй пододвинул к нему несколько работ.

Шао Чжань наконец увидел, как Сюй Шэн ответил на задания.

Ряд кроваво-красных оценок резал глаза всем.

Мэн Говэй: «А с почерком что случилось?»

Этот почерк Сюй Шэна было невозможно объяснить.

Шао Чжань закрыл глаза: «В последнее время практикуюсь в "безумной скорописи[1]"».

«...»

У Мэн Говэя было слишком много вопросов. Каждое задание в каждой работе вызывало у него глубокое недоумение. Он даже хотел спросить напрямую: «Как ты мог так плохо написать?», но боялся, что, не разобравшись в ситуации, может ранить Шао Чжаня.

Мэн Говэй мог выбрать лишь несколько показательных вопросов. Он указал на сочинение по английскому. Тема сочинения называлась «Чтение» — нужно было рассказать о пользе привычки читать. С трудом выговорил: «В английском сочинении первая фраза: "Old people said, read huahuahua, write shuashuashua" — что это значит?»

Шао Чжань: «...?»

Примечания к главе:

[1] Китайская каллиграфия имеет несколько стилей. 行书 (xíngshū) — полукурсивный (беглый) стиль, которым обычно пишут от руки в повседневности. 狂草 (куан цао) — самый экспрессивный стиль, где иероглифы сливаются в непрерывную линию; высокое искусство. Шао Чжань иронически называет 狂草 каракули Сюй Шэна.

Глава 33

На столе лежали четыре экзаменационные работы. Самый низкий балл был по английскому — всего 36.

В душе Мэн Говэя бушевала буря. По этому предмету во всей параллели, пожалуй, мог состязаться только Сюй Шэн — и больше никого. Они были достойны друг друга!

Когда он так старательно усадил их вместе, он надеялся, что Сюй Шэн хоть немного приблизится к Шао Чжаню. Но он никак не ожидал, что под влияние попадёт Шао Чжань!

И как это могло произойти?!

«Учительница английского хотела спросить тебя лично, — Мэн Говэй снова взглянул на сочинение. Ему показалось, что он принял мало успокоительного, и, переведя дух, продолжил: — Но у неё были дела в административном корпусе… Шао Чжань, твои домашние задания всё… всё были нормальными, результаты всегда стабильными. Можешь объяснить?»

Шао Чжань: «Я…»

Нет, он не мог.

Шао Чжань не мог говорить.

Разрушение было вселенским — и Шао Чжань пострадал не меньше Мэн Говэя.

Смотря на эту дикую, почти нечитаемую скоропись по-английски, Шао Чжань погрузился в глубокое молчание. Любую сложную задачу он мог решить с одного взгляда, но сейчас его мозг был абсолютно пуст.

Не просто пуст.

Шао Чжань чувствовал, как какой-то нерв в его голове неконтролируемо взорвался.

Назвать это предложение английским было бы лестью. Оно полностью нарушало грамматику, использовало лексику, которой нет ни в одном словаре —