Жнец Теней - Линетт Нони

Вири с благоговением уставилась на алый порошок:

— Как временные «нулликандалы», только в алхимической форме.

Уинтер ухмыльнулась:

— Именно.

— Ты гений, Уин, — сказала Вири. Она говорила это подруге много раз, но от этого истина не становилась менее ценной.

— Не благодари меня раньше времени, — предупредила Уинтер. — Может и не сработать.

— Это не делает тебя меньшим гением.

Взгляд Уинтер потеплел:

— Люблю тебя, Ви, — мягко сказала она. — Обещаешь быть осторожной?

— Всегда. — Вири протянула руку, чтобы сжать ладонь подруги. — И я тебя люблю. Ты — Орион для моей Авроры, понимаешь?

Уинтер надула губы в притворном недовольстве:

— А почему не могу я быть Авророй?

Вири усмехнулась:

— Мне подходит. Я с радостью буду преследовать тебя где угодно.

— Кстати о преследовании… — коварно протянула Уинтер, бросая взгляд туда, где Джонас и Рив тихо разговаривали в другом конце комнаты. — У нас осталось всего несколько минут, так что советую потратить каждую секунду на объяснение того, как ты столько лет хранила от меня такой сочный секрет.

Завтрак камнем лег в желудке Вири:

— Брэдан…

Уинтер отмахнулась:

— Я не о твоем брате — мы это уже обсудили. Я хочу знать о Риве.

Вири вздрогнула:

— Что о нем?

— Как «что»? — недоверчиво переспросила Уинтер. — Ты его видела? Он не в моем вкусе — не нужно быть алхимиком, чтобы понять: смесь обаяния, интеллекта и уверенности, граничащей с высокомерием, — это рецепт катастрофы. Но, клянусь Старейшинами, даже я могу признать, что на него приятно смотреть.

На губах Вири заиграла усмешка из-за преуменьшения подруги, но тут же лицо её стало серьезным:

— Красивый он или нет, он жнец. Я не буду отрицать, что между нами… что-то есть. Какая-то искра, или притяжение, или, может, просто ностальгия по той дружбе, которая у нас когда-то была. Но это не имеет значения, потому что, как я уже сказала — он жнец. И это перекрывает всё остальное.

Уинтер задумчиво наклонила голову:

— Но ведь он не такой. Не совсем.

— Может, он сейчас и не высасывает энергию, но когда-то это делал, — твердо сказала Вири, отказываясь забывать о его поступках. — Он убил кого-то. Девушку. Он сам мне признался.

Уинтер не нашлась что ответить на это, но понизила голос и сказала:

— У меня был шанс поговорить с ним и Джонасом, пока ты спала, и должна признать — они мне нравятся. Ты знала, что Джонас, Сейдж и их другой друг — Ардин, кажется? — они высасывают энергию только друг из друга и из других жнецов? Они не нападают на детей. Уже очень давно.

Вири посмотрела через комнату на Джонаса, наблюдая, как он гладит Уолната по голове, торчащей из кармана:

— Я знала, что они могут. Но не знала, что они делают только так.

— Это действительно поразительно, — сказала Уинтер. — Они не могут полностью отказаться от высасывания, из-за зависимости, но то, как они это делают… позволяя себе быть сильнее или слабее в зависимости от того, кому элликсен нужнее в данный момент. Если вдуматься, это почти самоотверженно. — Увидев выражение лица Вири, она осторожно добавила: — Они не такие, как другие жнецы, Ви. Я не говорю, что они не совершали ошибок или что я оправдываю то, что они делали в прошлом — мы обе знаем, как они стали такими и какой была цена. Я лишь хочу сказать… звучит так, будто они очень стараются искупить свои прошлые выборы. А это, если спросишь меня, достойно восхищения.

Не зная, что ответить, Вири сглотнула и отвела взгляд от проницательных глаз подруги. Частично она была согласна с Уинтер: это действительно достойно уважения, что жнецы идут против своей природы, ведомой жаждой элликсена, и выбирают путь искупления вместо насилия. Но, с другой стороны, никто не заставлял их становиться теми, кем они стали. В какой-то момент они сами решили отнять невинные жизни, и хотя их попытки загладить вину похвальны, охотник внутри Вири не мог так легко простить их преступления. Она могла работать с ними, даже доверять им до определенной степени, но здесь она должна была провести черту.

— Я знаю, тебе тяжело, особенно после того, что случилось с твоими родителями, — тихо сказала Уинтер. — Но просто… попытайся быть непредвзятой. Что-то мне подсказывает, что здесь происходит гораздо больше, чем мы знаем. Особенно если речь о Риве.

— Рив может оставить свои секреты себе, — сказала Вири, желая, чтобы это было правдой. — Буду рада, когда всё это закончится и мне больше никогда не придется его видеть. — Она пожелала, чтобы и это было правдой.

К несчастью, Уинтер видела её ложь насквозь — судя по веселью, загоревшемуся в её глазах. Но она лишь ответила:

— Если судить по тому, как он смотрит на тебя, когда ты не видишь, сомневаюсь, что он чувствует то же самое.

Вири не удержалась и снова взглянула в сторону Рива, обнаружив, что он всё ещё поглощен разговором с Джонасом. Но, словно почувствовав её взгляд, он поднял голову и встретился с ней глазами, вопросительно приподняв бровь. Она поспешно отвернулась, чувствуя, как щеки заливает жар оттого, что её поймали.

— Семь лет — это долгий срок, — продолжила Уинтер, и на её губах заиграла усмешка, — и ты знаешь, что говорят о разлуке и чувствах. Как бы мне ни нравилось быть одной из твоих «комет-любовников», думаю, твой настоящий Орион может оказаться…

— О, смотри, пора идти! — громко выпалила Вири, заставив Уинтер хихикнуть, но при этом эффективно оборвав её на полуслове. — Все готовы?

Рив и Джонас подошли к верстаку, когда Вири прятала алхимические флаконы по карманам, подтверждая, что они в полной боевой готовности.

— Я немного беспокоюсь о флирте, который входит в план, — сказал Джонас, снимая очки, чтобы нервно протереть их жилетом. — Уолнат ревнует, когда видит меня с другими мужчинами.

Вири пришлось прикусить щеку, чтобы сдержать реакцию, и случайный взгляд на Рива показал, что он делает то же самое: в его глазах, встретившихся с её, плясали искры веселья. Это усилило её желание рассмеяться, но тут же юмор растворился, оставив горький осадок. Она мечтала, чтобы всё было проще, чтобы они с Ривом могли смеяться вместе, как когда-то. Но это было невозможно. Он — жнец, она — охотник. Они не могут быть тем, кем были раньше, или кем-то еще.

Союзники на время. Враги навсегда.

Так оно и было. Так должно было быть.

— Не волнуйся, — сказала Уинтер Джонасу, похлопав его по плечу. — Как только я представлю тебя Галену и устрою вам обоим обед,