Рождённая временем - Сара Сэмюэлс

Я кое-как высвободила полу своей столы, зажатую под ногами, скомкала ткань и затолкала её в рану — так, как когда-то учил меня Ли.

Глаза Амары затрепетали и закрылись, а с её губ сорвался тихий стон.

— Нет… Нет, только не это. Я не могу потерять ещё одну мать. Ты слышишь меня, Амара? Ты мне нужна. Пожалуйста, останься со мной. Ты не можешь умереть.

Слёзы непрерывно катились по моим щекам. Они падали ей на грудь, смешиваясь с кровью и превращаясь в розоватые разводы.

Медленно она открыла глаза и подняла руку, коснувшись моей щеки. Она смотрела на меня так, словно уже находилась далеко отсюда, будто её путь по реке Стикс уже начался.

Я крепко прижала её холодную, перепачканную кровью ладонь к своей щеке.

— Ты не можешь умереть, Амара. Пожалуйста… не умирай. Я не смогу без тебя.

— Не плачь, моё дорогое дитя. — Её веки снова начали медленно закрываться, а на губах появилась тихая, светлая улыбка. — Я вижу их. Мою дочь и моего мужа. Они зовут меня к себе. Скоро я буду рядом с ними.

— Нет, Амара. Ты должна остаться с нами. Со мной и Романом. Ты нужна нам. Ты нужна мне. Что я буду без тебя делать? Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… — Казалось, кинжал, пронзивший Амару, одновременно разорвал и моё сердце.

Едва слышным, уплывающим голосом она прошептала:

— Пообещай мне, что останешься с Романом. Пообещай, Оливия.

Она снова с трудом приоткрыла веки.

— Обещаю. Я так сильно люблю Романа, Амара. Ничто нас не разлучит. — Я снова и снова целовала её морщинистую, костлявую ладонь. Металлический привкус её крови наполнил мой рот.

— Вы с Романом так подходите друг другу. Вам было суждено соединиться в этой жизни.

— Амара, это ты должна была остаться с нами. Ты нужна нам обоим.

— Всё будет хорошо, Оливия. Ты сильная. Очень сильная. Впереди тебя ждёт великая судьба. Ты справишься без меня.

Голос Амары стал таким тихим, что мне пришлось склониться к самому её лицу, чтобы расслышать слова.

— Не говори так, Амара. Ты нужна солдатам. Ты нужна Роману. Ты нужна всем нам. — Я крепче сжала её пальцы, цепляясь за отчаянную надежду, что, если не отпущу её руку, она не умрёт.

Её ладонь безвольно обмякла в моей, а взгляд устремился куда-то вдаль, туда, чего я не могла увидеть. Наверное, к той проклятой реке, по которой бог Харон перевозит души в своей деревянной лодке.

Я рыдала. Я захлёбывалась яростью, уронив голову ей на грудь.

— Амара… нет. Я не отпущу тебя. Пожалуйста, не оставляй меня.

Во мне вспыхнула ослепительная злость, и я резко поднялась на ноги. Казалось, внутри снова разверзлась та самая пустота, что осталась после смерти моей матери и которую Амара сумела заполнить. Моё горе нарастало, словно гигантская приливная волна, сметающая всё на своём пути. Я хватала всё, что попадалось под руку, — камни, обломки дерева, куски разрушенных стен — и с яростью швыряла их прочь.

— Я не смогла спасти её от Тьмы, — захлёбываясь слезами, всхлипывала я. По лицу вместе со слезами размазывались сопли. — Я не смогла спасти ни маму, ни папу… и не смогла спасти Амару. Я грёбаная неудачница.

Я бешено закружилась на месте, высматривая Тьму.

— Где ты? — прошипела я. — Я оторву тебе каждую конечность. Я, блядь, уничтожу тебя.

От жуткой бойни, устроенной армией Северуса, ветер доносил запах дыма и разложения.

Мимо меня торопливо пробежала женщина с маленькими детьми, настороженно поглядывая в мою сторону.

Меня нисколько не удивило, что они боялись меня. Я и сама сейчас себя боялась. Казалось, я вот-вот окончательно потеряю рассудок. Я сорвалась с места и помчалась по улице, разыскивая Тьму. Заглядывала в заброшенные дома, бросалась за полуразрушенные здания. Голыми руками разбрасывала обломки и развалины.

Но Тьма была права, когда сказала, что я слаба. Амары больше не было, и теперь моё сердце рассыпалось на миллион осколков. Я была никчёмной. Воин внутри меня умер. Я не смогла её спасти. Я снова потерпела поражение. И Тьма победила.

Наконец, когда сумерки начали окутывать землю, я, едва переставляя ноги от усталости, вернулась к телу Амары.

Там я свернулась калачиком рядом с её окоченевшим телом, уже скованным трупным окоченением, и рыдала до тех пор, пока слёзы не иссякли.

Но возмездие обязательно придёт.

РОМАН

Глава 27

Грязный и измученный, я брёл через тёмный лагерь к палатке Оливии. Мне отчаянно нужно было её утешение. Я мечтал обнять её и страстно поцеловать.

В тот момент мне было всё равно, кто меня увидит. Если бы пришлось, я бы избил до кровавого месива любого, кто попытался бы меня остановить, так же, как за последние месяцы уложил бесчисленное множество людей.

Меня тошнило от этой войны. От всего, что я уже совершил как солдат. И от того, что мне ещё предстояло совершить, если я останусь здесь.

Безумная жажда крови и мести, владевшая Северусом, росла с каждым днём. Вместе с ней росла и его жестокость.

Сегодня он приказал нам ворваться в деревню мирных жителей и перебить каждого.

Мне удалось избежать убийства женщин и детей, но мужчин и подростков я убил больше, чем хотелось бы.

Некоторые смотрели прямо на лезвие моего меча с вызывающим бесстрашием, пока я наносил смертельный удар. Другие дрожали, когда я вонзал нож им в грудь или отсекал головы. Я ненавидел себя за то, что был частью этой кровавой бойни. И презирал Северуса.

Подойдя к палатке Оливии, я с тревогой обнаружил, что внутри темно. Шатёр Амары тоже стоял без света. Я быстрым шагом направился к палатке с кожаными стенами, где мы с Оливией провели столько страстных ночей за последние месяцы. Откинув полог, я обнаружил лишь холод и пустоту.

Я бросился в шатёр Амары. Внутри никого не было.

Холодное предчувствие стиснуло внутренности. Что-то случилось.

Я помчался через лагерь и едва не столкнулся с Марселиусом, который, пошатываясь, вышел из палатки одной из шлюх.

Он поправил свою набедренную повязку, заправляя внутрь член. На его лице расплылась мерзкая ухмылка.

— Я уже разогрел её для тебя, — заплетающимся языком произнёс он. — Хотя, блядь… Совсем забыл. Ты ведь не трахаешь шлюх. Ты предпочитаешь проводить время с этой сучкой-воином.

Я схватил его за ворот и одним рывком поднял в воздух.

Он плюнул мне в лицо.

Пока его слюна медленно стекала по моей щеке,