Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

- Это правильное решение, Татьяна Фёдоровна… - Нуар повернулся ко мне. - Кто, как не вы, сумеет обуздать этот стихийный дар? Из вас выйдет чудесный союз… наставница и её маленькое зеркало.

Вальмонт младший направился к выходу, но у самой двери остановился и обернулся. На его губах играла тонкая издевательская усмешка.

- Ах да… маленький совет на будущее. Не стоит утруждать себя и пытаться вызвать на доверительную беседу нашу дорогую, безвременно покинувшую этот бренный мир Ольгу. Боюсь, она не ответит вам.

Нуар театрально приложил руку к сердцу и склонил голову.

Когда за ним закрылась дверь, я тихо выругалась. Истинное зло во всей красе! Насмешливые, жестокие, с манией величия…- Всего доброго. С вашего позволения, я передам брату ваши наилучшие пожелания.

Я почувствовала, как меня дёрнули за юбку и, опустив взгляд, встретилась с зелёными глазами Серафимы. На миг в их глубине, словно угольки в погасшем костре, вспыхнули алые искры. Меня словно обожгло мыслью: "А ведь это действительно дитя Юлиана!"

На секунду я увидела в ней не просто испуганную девочку, а отражение той силы, той тьмы, что окружала братьев Вальмонтов. Она была связана с ними не только кровью, но и чем-то куда более древним и опасным.

- Вы хотите, чтобы я жила с вами? - голос малышки был полон неприкрытой тревоги. - И не отправите меня туда, где девочек заставляют молиться днями напролёт?

Я присела на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

- О каком месте ты говоришь, маленькая?

- Дом Смирения... - она запнулась, а потом добавила, явно повторяя чьи-то слова: - Для скорбных главою…

Меня передёрнуло. Этого ребёнка уж точно нельзя назвать душевнобольным. Девочка была умна и развита не по годам.

- Посмотри на меня, Фима, - я взяла её личико в свои ладони, заставляя смотреть прямо в глаза. – Никакого дома Смирения больше не будет. Ты поедешь ко мне в мой дом. А теперь пойдём.

Мы вышли в холл и, подойдя к той самой картине, я быстро оглянулась. Вроде бы никого… Протянув руку, я пошарила под тяжёлой золоченой рамой. Пальцы сразу наткнулись на шершавую бумагу.

Есть!

Сверху послышались быстрые шаги. Я оторвала конверт и засунула его в карман пальто. Буквально через несколько секунд на лестнице показалась Фёкла, неся небольшой потёртый саквояж и верхнюю одежду Фимы. Она поставила вещи девочки прямо передо мной. После чего протянула пальтишко и капор.

- Прощайте, госпожа.

Я ничего не ответила. Молча одела ребёнка и, подхватив саквояж одной рукой, другой крепко взяла Серафиму за ладошку.

* * *

Увидев малышку, Прасковья, всплеснув руками, тут же увела её на кухню, жалостливо причитая:

- Ох, бледная-то какая, одни глаза остались! Сейчас мы тебя и отмоем, и обогреем...

Григорий же принёс целую россыпь глиняных свистулек-соловьёв.

- Вот, барышня, глядите, - учил он, осторожно поднося игрушку к губам. - Эта тоненько поёт, будто синичка по весне, а вот эта басовито, на разные лады переливается. У каждой свой голос, свой характер…

Малышка смотрела на игрушки заворожено, словно никогда не видела подобного. И с удовольствием ела пирог с яблоками, окуная его в золотистый мёд.

А я не могла найти себе места. Мне было страшно открывать конверт. Казалось, стоит это сделать, и из него вырвется правда, которая окончательно перевернёт мой мир. Но, пересилив себя, я заперлась в библиотеке, распечатала конверт и принялась читать листы, исписанные торопливым, местами неровным почерком Ольги.

«Я знаю, что вы, Татьяна Фёдоровна, найдёте это послание. Пишу его в тени собственного конца, чувствуя, как ледяное дыхание бездны касается моего затылка. Жить мне осталось недолго, и эта истина - единственное, что даёт мне смелость быть откровенной. С каким восторженным трепетом я когда-то впустила Тьму в своё сердце, с таким же неистовым отчаянием я пыталась позже от неё отречься. Но, увы, из этой кабалы нет выхода: ты либо остаёшься верным рабом до последнего вздоха, либо Тьма перемалывает тебя в пыль. Я совершила роковую ошибку и продала крупицы своей души Юлиану де Вальмонту, прельстившись блеском тех благ и власти, что он сулил. Я была лишь одной из его многочисленных игрушек, и, видит Бог, поначалу мне это льстило... Мне казалось, что вот она — настоящая жизнь! Но аппетиты Юлиана росли. Я погрязла в делах столь бесовских и гнусных, что память о них жжёт мне разум. Когда же я взмолилась о свободе, он лишь надменно усмехнулся: «Никто не уходит просто так, Ольга. Ты присягнула мне и будешь служить вечно. Или умрёшь самой страшной смертью, какую только можно вообразить.».

А вскоре я узнала, что ношу под сердцем его дитя. Само небо дало мне шанс: Юлиан с братьями на целый год отбыл в Средиземноморье. Этого времени мне хватило, чтобы скрыть свое положение и спрятать рождённую девочку в Гатчинском Доме Смирения. Там, под присмотром одной знающей монахини, моя Серафима была в безопасности от своего отца... Мне же пришлось вернуться в свой ад, продолжая играть роль и исполнять приказы Вальмонта, лишь ради того, чтобы он не узнал о существовании дочери. Я знаю о вашем высоком Даре, Татьяна Фёдоровна. Я сделаю всё, чтобы пробиться к вашему восприятию из-за грани, преодолеть любые засовы. Умоляю вас! Станьте щитом для моей Серафимы. Вы моя единственная надежда в этом мире, полном теней. Прощайте.

Проклятая, но всё же уповающая на милость Господню душа — ваша Ольга Гжельская.

Р.S. Остерегайтесь моих слуг.».

Я опустила руку с письмом на колени и посмотрела на золотистые огоньки свечей, кажущиеся такими уютными, несущими свет… Юлиан узнал о дочери. И его стараниями она появилась в доме матери в день похорон.

Глава 43

Родин явился поздним вечером. Он вошёл в библиотеку и остановился у окна, заложив руки за спину. Суровый вид полковника не предвещали ничего хорошего. Даже не поприветствовав меня, он недовольно произнес:

- Татьяна Фёдоровна, мы ведь уже говорили о том, что не стоит заниматься самодеятельностью! Что это за ребёнок? И на каком основании вы привели его в дом?!

- Александр Васильевич, успокойтесь, - спокойно произнесла я. - Всему есть объяснение. Вот, прочтите.

Я взяла со стола письмо Ольги Гжельской и протянула ему. Родин выхватил листы и быстро пробежал глазами по неровным строчкам. Его брови подскочили вверх.

- Только этого еще не хватало! Дитя Тьмы! - почти выплюнув эти