Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

Д. А. Северский».

Перед мысленным взором промелькнул образ Тайного советника: его идеально очерченные губы, холодный блеск глаз... Но в следующее мгновение черты его лица словно расплавились, искажаясь в жуткую нечеловеческую маску.

«Что я делаю? - пронеслось в голове. - Иду в лапы к чернокнижнику, чьи намерения туманны и, возможно, опасны?».

Но где-то в глубине рождалось странное спокойствие. Словно тьма внутри меня узнавала своего и не видела в нём угрозы. Или это очередная игра? Искушение, перед которым я не в силах устоять? Но как можно разгадать тайну, не коснувшись её? Я не могла позволить себе слабость отступить.

К шести часам я была готова и, перед тем, как спуститься вниз, ещё раз оглядела себя в зеркало. На мне было платье из шёлка графитового цвета, который при движении отливал глубоким, почти полночным цветом. Высокий воротник из тончайшего чёрного кружева плотно охватывал шею, а лиф, расшитый мелкими гранёными бусинами из тёмного агата, мерцал при свете свечей, как чешуя змеи. Из холла послышался бой часов, и я вышла из комнаты.* * *

Экипаж Северского уже ждал у ворот. Извозчик спрыгнул с козел, подал мне руку, помогая подняться по ступенькам в пахнущий дорогой кожей салон. Дверца захлопнулась, и мы поехали по мокрым мостовым города. Фонарщики только-только начали обходить улицы и зажигать газовые светильники, которые бросали дрожащие жёлтые блики на тёмную воду канала. Ближе к центру, возле особняков начали появляться редкие электрические фонари Лодыгина - показатель богатства хозяев.

Ехали мы довольно долго. Когда экипаж замедлил ход и остановился у ярко освещённого входа, я глубоко вдохнула. Швейцар в расшитой золотом ливрее уже спешил к дверце.

Войдя внутрь, я оказалась в вестибюле, залитом мягким светом газовых рожков. Служащий с поклоном принял моё манто, и на мгновение я осталась одна перед огромным зеркалом в золочёной раме. Графитовый шёлк платья при таком освещении казался почти чёрным, лишь в складках пробегали стальные искры. Ко мне тут же поспешил метрдотель в безупречном фраке.

- Ваша фамилия, госпожа?

- Ведовская, - ответила я, стараясь держать спину прямо. В таких роскошных заведениях мне и в прошлой жизни бывать не случалось.

- Прошу вас, сударыня. Господин Тайный советник уже прибыли и ожидают вас в кабинете «Орхидея».

Метрдотель повёл меня через основной зал. Ощущая любопытные взгляды дам, оценивающие – мужчин, я чувствовала себя ужасно неловко. Но по моему виду вряд ли кто-то это заметил. Мы миновали наполненное суетой пространство и поднялись по небольшой лестнице к ряду закрытых кабинетов. Лакей остановился у двери с резной ручкой, деликатно постучал и, дождавшись ответа, распахнул её передо мной.

Кабинет был небольшим, но невероятно уютным: стены, обтянутые тёмно-красным штофом, камин, в котором весело потрескивали дрова, и круглый стол, накрытый на двоих. Северский стоял у камина, держа в руке бокал с коньяком. Когда он увидел меня, в уголках губ заиграла та самая едва уловимая опасная улыбка.

- Татьяна Фёдоровна, - произнёс граф, и низкий бархатный голос, казалось, заполнил всё пространство комнаты. – Рад видеть вас.

- Добрый вечер, Дмитрий Александрович.

Северский не сдвинулся с места, чтобы поцеловать мне руку. А я не спешила расшаркиваться в реверансах. Острый и холодный взгляд Тайного советника медленно исследовал мой внешний вид, потом поднялся к лицу, задержался на губах... Было невозможно понять, о чём он думает: восхищается, насмехается или просто изучает очередную жертву?

- Вина, Татьяна Александровна?

Я кивнула, не сводя с него взгляда. Северский взял бутылку и наполнил мой бокал густым рубиновым вином. Когда я присела в глубокое кресло, он опустился напротив. Странным образом энергетика графа окутывала меня плотным коконом, вытесняя кислород, заставляя сердце биться в каком-то рваном, чуждом ритме. В этот момент мне на миг показалось, что тишину кабинета нарушает едва слышное утробное рычание зверя, притаившегося в самой глубине его существа.

Если Вальмонт был подобен змее - скользкой, ледяной, с гипнотическим взглядом, то холод Северского был иным. Обжигающим, оставляющим болезненные ожоги. Меня снова пронзила жуткая мысль: «Это величие падшего ангела, чей свет давно погас, оставив после себя лишь первородную тьму…».

- Вы выглядите... сосредоточенной, - произнёс Северский, не отводя от моего лица своих пугающих глаз. - Словно ждёте удара. Неужели я внушаю вам такой трепет?

Я пригубила вино. Оно было терпким, с яркой виноградной ноткой.

- Удара стоит ждать всегда, Дмитрий Александрович. Особенно, когда до конца не понимаешь, кто сидит напротив тебя: союзник или тот, кто лишь выжидает удобного момента, чтобы нанести решающий выпад.

- Разве я не доказал вам свою искреннюю расположенность? - в голосе Тайного советника прозвучала лёгкая насмешка. - Я исполнил вашу просьбу, сняв с госпожи Рогожиной колдовское украшение. Разве это не поступок друга?

- Оставьте это, - мягко произнесла я, поставив бокал на стол. - Мы оба понимаем правила игры. Пожертвовать малым, чтобы усыпить бдительность, и позже забрать нечто по-настоящему крупное... Вы бросили мне мясистую кость, Дмитрий Александрович, но я ведь не собака.

Он молчал несколько секунд, а потом хрипло рассмеялся, запрокинув голову.

- Вы очень непосредственны и проницательны, Татьяна Фёдоровна. Но мне нет нужды прикармливать вас, чтобы обнажить ваши секреты, - граф вдруг стал серьёзным. - Вы расскажете мне их сами. Со временем. Каким бы образом это ни случилось... Но не переживайте. Я умею хоронить тайны...

На последних словах зрачки Северского на мгновение сузились. Намёк был настолько острым, что я физически ощутила присутствие смерти в этой роскошной комнате.

- И много ли тайн вы уже похоронили, Дмитрий Александрович? - спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Я не отвела взгляда, хотя в этот момент казалось, что я смотрю прямо в жерло вулкана, скрытого под слоем вечного льда.

Он медленно поднёс бокал к губам, но не отпил, а лишь вдохнул аромат вина. Лицо графа осветилось странной, почти нечеловеческой усмешкой.

- Целые легионы. Мой отец начал жатву ещё до того, как первый камень лег в основание этого города.

Напряжение в воздухе достигло своего предела. Но Северский вдруг откинулся на спинку кресла, и пугающая тень в его глазах мгновенно сменилась светской любезностью.

- Впрочем, оставим эти темы на потом. Сейчас время земных наслаждений. Давайте ужинать, Татьяна Фёдоровна. Специально для вас я заказал перепелов в медовом маринаде с трюфелями и редкий сорт белой спаржи.

Он дёрнул за шнур, и в кабинет тут же вошли официанты и начали расставлять перед нами блюда, источающие умопомрачительные ароматы.