Шепчущие во тьме - Эшли Элизабет

— Ты выглядишь счастливой, — говорит Скарлетт, её пальцы тянут узел розового фартука на её талии.

— Правда? — Я подношу руку к лицу, понимая, что улыбаюсь как гребаная идиотка. Я стряхиваю улыбку, но она так же быстро возвращается.

— Да, выглядишь. — Мадлен подходит к моему боку, опуская контейнер с посудой в раковину.

Мы провели день, работая волонтёрами в Центре для женщин и детей Святой Елизаветы Джейн, по локоть в подготовительной работе к их ежегодному сбору средств — мероприятию, которое сама Сесилия Алари проводит каждый год. До него всего несколько дней, и мы втроём предложили помочь на кухне, освободив персонал, чтобы они могли сосредоточиться на последних деталях.

Мадлен толкает меня плечом, её улыбка знающая. — Тебе идёт быть влюблённой.

Это слово бьёт сильнее, чем я ожидала.

Я закусываю нижнюю губу, моя грудь сжимается, когда одна мысль эхом разносится во мне.

Я не могу быть влюблена.

Не тогда, когда это противоречит правилам, потому что этот брак — всего лишь временный. О чём мне постоянно приходится себе напоминать…

И не тогда, когда я всё это время лгала Мауро обо всём.

Одна только эта мысль заставляет чувство вины кружиться внутри меня, как беспощадный шторм.

Но я знаю, что мне нужно сделать, чтобы всё исправить.

Я просто надеюсь, что не слишком поздно.

— Я слышала, Мауро увёз тебя в Париж на прошлых выходных. — Скарлетт игриво толкается плечом с моим, и я быстро вытряхиваюсь из своих мыслей.

— Да, увёз.

Это был один из лучших моментов в моей жизни.

И всё это благодаря ему.

Мужчине, который сделал всё, чтобы, чёрт возьми, улыбка появилась на моём лице, когда я этого не заслуживала.

— О, он без ума от тебя, — говорит Мадлен, стягивая сетку для волос и позволяя своим чёрным прядям упасть свободно. — Я никогда не видела своего брата влюблённым. Если подумать, я вообще никогда раньше не видела его с другой женщиной. — Она пожимает плечом. — Думала, он проведёт остаток жизни в полном одиночестве в этих горах, но должна сказать, я рада, что это больше не так.

— Да… — Я открываю кран, позволяя тёплой воде течь по моим рукам, оттирая остатки муки и соуса. Моя грудь сжимается при мысли о завершении этой договорённости. Особенно потому, что я не припомню времени в своей жизни, когда я когда-либо чувствовала себя такой счастливой, несмотря на всё остальное, что кружится вокруг меня. Кстати говоря… — Мне нужно позвонить, — говорю я, заставляя свой голос быть ровным. — Я скоро вернусь.

— Мы почти закончили здесь. Хочешь, чтобы мы подождали тебя? — спрашивает Мадлен, перекидывая сумку через плечо. — Илай не будет против.

— Нет, нет. Не волнуйтесь. — Я отмахиваюсь от них. — Джои всё равно ждёт меня в машине перед входом.

— Ладно. — Скарлетт включает посудомоечную машину и выпрямляется, улыбаясь. — Думаю, в следующий раз мы увидимся на сборе средств.

— И, пожалуйста, потрать деньги моего брата на новое платье, — настаивает Мадлен, уходя. — Что-то такое, что кричит «гламур», а не «библиотечный шик».

Я фыркаю, поднося руку к груди, притворяясь оскорблённой. — Ты называешь моё чёрное платье «библиотечный шик»?

Она пожимает плечом и улыбается. — Да.

Они обе исчезают в коридоре, направляясь к выходу, и, поскольку место теперь пусто, я достаю телефон. Дрожь пробегает по мне, когда я пролистываю список контактов, наконец находя тот, который мне нужен. Прижавшись спиной к стене, резко вдыхаю.

— Была не была. — Мой палец зависает над контактом, слегка дрожа, прежде чем нажать и поднести телефон к уху.

Гудки.

И гудки.

Может быть, он не ответит…

— Алина, — отвечает он холодно, его голос посылает неприятную дрожь по задней части моей шеи. — Ты меня игнорировала. Думал, мне придётся приехать туда и навестить тебя. — В его голосе предупреждение. Скрытая, спокойная угроза в его словах.

— Я была занята, — говорю я, стараясь сохранять тон ровным, хотя живот скручивает от нервов.

— Занята или нет, от тебя всё равно ожидается…

— Я не сделаю этого, — выплёвываю я.

Тишина, которая следует за этим, удушающая, сжимающая мои лёгкие.

Я почти чувствую его взгляд на себе, хотя он не может знать, где я.

Или может?

— Повтори? Думаю, я ослышался. Мне показалось, ты сказала, что не сделаешь этого. — Его слова трещат от ярости, холодной и беспощадной, вызывая озноб на моей коже.

Я заставляю себя выдохнуть.

— Я не могу… Я не могу этого сделать.

Мои пальцы обхватывают мою шею, словно пытаясь ослабить давление его невидимой хватки, сжимающейся, как удавка, от которой я не могу сбежать.

— Ты пожалеешь об этом.

Линия глохнет.

Страх пронзает меня, острый и лихорадочный, но под ним ровная пульсация облегчения пульсирует в моей груди. Я поступила правильно. Я знаю, что поступила правильно.

Теперь всё, что мне нужно сделать, — найти идеальный момент, чтобы объяснить всё Мауро. И, надеюсь… Надеюсь, он не возненавидит меня слишком сильно после того, как я скажу ему правду.

— Всё прошло нормально сегодня? — спрашивает Джои, его взгляд в зеркале заднего вида, когда он легко маневрирует внедорожником.

— А? О, да. — Я улыбаюсь, не чувствуя ни капли счастья за этой улыбкой. — Да, всё прошло отлично, спасибо.

Он кивает и переводит взгляд обратно на дорогу.

Я смотрю в окно, мой разум в полном беспорядке.

Слишком много мыслей свободно плавает в нём.

Слишком много переживаний.

Слишком много страхов.

Мой самый большой — что Мауро никогда не простит меня за то, что я лгала ему. За то, что не сказала ему правду об этом браке.

И если он не простит меня… Мои костяшки сжимаются вокруг моей сумки, мой живот скручивает, словно меня может вырвать завтраком.

Я не могу думать об этом сейчас.

Мы замедляемся, приближаясь к красному свету, и я заставляю себя сделать контролируемый, обдуманный вдох.

Всё будет хорошо.

Вспышка света слепит меня на мгновение, когда солнце попадает на проезжающую машину. Когда она проезжает, я смотрю через улицу, щурясь от бликов.

И затем я вижу его.

Мауро.

Я не знала, что он будет здесь.

Я думала, у него встреча сегодня днём…

Он стоит перед