Шепчущие во тьме - Эшли Элизабет

Он освобождается из куртки, мышцы двигаются под тканью, рукава натягиваются на его руках, когда он двигается. На быстротечный миг подол его рубашки приподнимается ровно настолько, чтобы открыть намёк на рельефный мускулистый торс. Я закусываю губу, жар расцветает в моей груди при этом виде. Я снова поднимаю кружку, используя это движение, чтобы замаскировать свои мысли. Мауро приближается, его тёмные глаза слишком проницательны для комфорта.

— Это идеальный день, чтобы ничего не делать, — легко говорю я, прежде чем сделать ещё глоток. — Тебе не кажется?

Он останавливается передо мной, слегка наклоняя голову, когда осматривает моё состояние гибернации под искусственным меховым одеялом.

«Мы идём за покупками».

Я почти выплёвываю обжигающую жидкость. — Эмм… Повтори?

Провожу предплечьем по губам и осторожно ставлю кружку на столик рядом со мной. Он трёт рукой челюсть, явно пытаясь и не в силах скрыть улыбку.

— За покупками чего?

«Одна маленькая птичка сказала мне, что тебе нужно платье на завтрашний сбор средств».

Я издаю тихий вздох, качая головой. — Мадлен думает, что слегка поношенное чёрное платье, засунутое в заднюю часть твоего шкафа, недостаточно хорошее. — Я откидываюсь на подушки, поправляя одеяло.

Он проводит пальцами по волосам, затем приближается. Без предупреждения поднимает мои ноги, застигая меня врасплох, затем садится на скамеечку и осторожно кладёт их на свои бёдра. Его руки обхватывают одну ступню, большими пальцами с силой надавливая на мой свод.

О… Это ощущается божественно.

— У меня есть идея получше. Как насчёт остаться здесь, где ты можешь делать это всю ночь напролёт? — Я сдерживаю усмешку.

Он смеётся, качая головой.

Я приподнимаю бровь. — Почему у меня такое чувство, что ты на самом деле рад пойти на это мероприятие?

Он останавливает свои движения и затем показывает жестами: «Я никогда не делал этого раньше». Он указывает между нами. «Понарошку или иначе. Я привык делать всё в одиночку. Я выбрал такую жизнь. Это то, к чему я привык, что знал». Его взгляд поднимается к моему. «Но теперь есть ты. И мысль о том, что ты будешь рядом со мной на одном из этих ужасных, скучных мероприятий, ну, я не боюсь их так, как раньше. Так что да. Я рад идти, зная, что моя жена будет со мной».

Тепло возникает в моей груди, распространяясь быстро и неожиданно.

— Ты точно знаешь, как заставить девушку почувствовать себя особенной, муженёк. — Я постукиваю указательным пальцем по подлокотнику кресла, делая вид, что думаю. — Не знаю, смогу ли я пойти. Мне, наверное, нужно проверить своё расписание. Кажется, оно довольно загружено…

Подушечки его пальцев щекочут мою ступню, и у меня невольно вырывается смешок.

— Эй! Нет! Прекрати! — умоляю я, дёргая ногами, но это бесполезно. Они в его железной хватке, его пальцы безжалостно атакуют.

Мои мольбы влетают ему в одно ухо и тут же вылетают из другого. Я инстинктивно бросаюсь вперёд. Одеяло падает на пол, пока я наваливаюсь на него, пытаясь оторвать его руки от себя, но в этот момент он замирает.

И внезапно я осознаю всё.

Искру электричества, которая пронзает мой позвоночник.

То, как его губы находятся всего в дюймах от моих. Как мои пальцы сжимаются вокруг его бицепсов, его больших рельефных бицепсов. Как его руки обхватывают мою талию, прижимая меня к его телу. Как его глаза темнеют, впиваясь в мои. И то, как его член твердеет подо мной, его длина упирается мне в задницу.

— Мауро, — выдыхаю я.

Он издаёт глухой стон, его пальцы впиваются в мои бёдра, направляя меня взад-вперёд.

— Если мы не пойдём сейчас, мы никогда не покинем этот дом сегодня ночью.

Он замирает, затем медленно выдыхает, убирая руки от меня.

«Ты права. Пойдём найдём тебе платье».

Я поджимаю губы. — Я не хочу, чтобы ты тратил на меня много денег…

Он прижимает палец к моим губам, и я замираю, его прикосновение посылает дрожь по мне.

«Ты моя жена. Мои деньги — твои деньги. И если я хочу баловать тебя, я буду».

Моя жена. Эти слова посылают электрический разряд по моему телу, и я замечаю, что непроизвольно наклоняюсь к нему, словно между нами магнитное притяжение.

Его взгляд падает на пол рядом с креслом, и он усмехается.

«Хотя если это так важно для тебя… Как насчёт я позволю тебе заплатить за него?» Он наклоняется, достаёт мою сумку и вытаскивает мой бумажник. Он открывает его и достаёт кредитную карту между пальцами, держа её между нами. «Но ты должна использовать эту».

Я приподнимаю бровь. — Это твоя кредитная карта.

Он качает головой.

«Нет, это кредитная карта моей жены. И она, кажется, забыла её использовать».

— Я не забывала. — Я скрещиваю руки на груди. — Просто… — Вздыхаю, пожимая плечом. — Я привыкла заботиться о себе.

«Я знаю. Но теперь у тебя есть я. И я хочу заботиться о тебе». Он засовывает карту обратно в мой бумажник и ставит сумку на пол. Его взгляд встречается с моим. Он на мгновение касается ладонью моей щеки, а затем убирает руку. «Ты позволишь мне заботиться о тебе?»

Такой простой вопрос.

Но тот, от которого у меня сжимается грудь.

Слёзы наворачиваются на глаза.

И моё сердце бешено трепещет.

С трудом сглотнув, я киваю, снимая очки, чтобы провести пальцем под глазами. Взяв мои очки, он поднимает рубашку, используя ткань, чтобы протереть линзы, демонстрируя свой пресс. Осторожно надевает их на меня, поправляя до идеальной посадки. Нежно убирает мои волосы за ухо и затем наклоняется вперёд, чтобы быстро поцеловать меня в губы.

«Хорошо. Но сначала у меня есть кое-что, что я хочу тебе показать».

— Что?

Он усмехается и легко поднимает меня, пока мои ноги твёрдо не встают на пол, затем выпрямляется рядом со мной. Беря меня за руку, он ведёт меня к входной двери, помогая мне надеть пальто, прежде чем открыть её для нас. Холодный воздух врывается внутрь, и я останавливаюсь, когда вижу…

— Это что? — Слова вырываются из меня в шоке.

Он проводит рукой по волосам, его брови хмурятся.

«Он тебе не нравится?»

Стильный. Тёмно-фиолетовый. Кабриолет, верх поднят от снега. Солнечный свет поблёскивает на полированной поверхности, безупречной. Ни царапин, ни вмятин, ничего, кроме девственного металла и острых линий. Он новый. Очень новый. И я могу только представить,