Шепчущие во тьме - Эшли Элизабет

Глаза Гарретта сужаются на Вине, прежде чем он бросает последний взгляд вокруг стола, его рука внезапно прижимается к животу. Его лицо искажается гримасой, дискомфорт вспыхивает на его тщательно поддерживаемом самообладании.

— Что ж, — твёрдо говорит он, — я должен обойти всех. Как всегда, было приятно.

Вин поднимает бокал, безразличный. — Правда?

Гарретт хмурится, затем поворачивается и направляется в заднюю часть комнаты.

Вин довольно отпивает из бокала. — Думаю, слабительное наконец подействовало.

Смех разносится по столу.

— Я правда ненавижу этого типа, — бормочет Мадлен. — Почему вы, ребята, просто не убьёте его? — Она адресует свой вопрос Вину, приподняв брови в ожидании ответа.

Его взгляд на Алексе, они двое ведут безмолвный разговор, прежде чем переключиться на Мадлен.

— Мы не вмешиваемся в политику. Слишком грязно. — Рядом появляется официант с нашей первой подачей, ставя тарелки перед нами. — Но, думаю, никогда не говори «никогда».

После третьего блюда в комнату начинают проникать артисты, переходя от стола к столу в водовороте красок и движения.

В комнате становится шумнее, смех накладывается на смех, голоса повышаются, когда воздух становится густым и тёплым от слишком большого количества тел, сжатых слишком близко. Стены, кажется, подступают внутрь. Знакомая скованность ползёт по моему позвоночнику, моя грудь сжимается, когда я дёргаю воротник и незаметно расстёгиваю верхнюю пуговицу. Моё сердце начинает бешено биться, когда я готовлюсь к панике, которую знаю слишком хорошо.

— Эй. — Алина кладёт ладонь на мою щёку. — Всё в порядке?

Я закрываю глаза, прижимаясь к её прикосновению. Хаос мгновенно исчезает, словно кто-то убавил громкость мира. Когда я снова открываю их, она смотрит на меня этими широкими карими глазами.

Я поднимаю руку и в ответ обхватываю ладонью её щёку. Большой палец нежно гладит её кожу, пока я не могу отвести от неё глаз, замечая детали, которые, сам того не осознавая, давно запомнил, — крошечные веснушки, рассыпанные по её носу.

На мгновение остаёмся только мы.

— Ааа, я вижу много историй за этим столом. — Мой взгляд смещается вправо. Пожилая женщина стоит за спиной Вина, закутанная в слои мерцающей золотой ткани, которые ловят свет при каждом малейшем движении. Не дожидаясь приглашения, она опускается на пустое сиденье рядом с ним, устраиваясь так, будто принадлежит здесь. — Я мадам Элизия, и я вижу всё.

Вин фыркает, не впечатлённый. — Неужели?

Одна идеально вылепленная бровь приподнимается. — Протяни руку.

Он смотрит на меня, скептицизм написан на его лице. Я пожимаю плечом. У нас есть время до начала аукциона. Можем и развлечься.

Нерешительно он протягивает руку, которую она с готовностью принимает. Её указательный палец проводит по линиям его ладони.

— Интересно, — бормочет она.

— Он умирает? — выпаливает Мадлен, сидя на краю стула, закусив ноготь.

Мадам Элизия медленно качает головой. — Нет. Видишь эту линию. — Она легко хлопает по его ладони. — Она указывает на долгую жизнь. Но эта линия… — Её палец скользит по глубокой складке, проходящей прямо через центр его ладони. Её взгляд поднимается, острый и оценивающий, приковываясь к его. — Я вижу двух женщин в твоей жизни.

Самодовольная усмешка расползается по его лицу, когда он откидывается назад.

— Вот теперь заговорили.

— Одна, — продолжает она, — королева. Другая — огонь.

Скарлетт наклоняет голову. — Что это значит?

— Это значит, что в ближайшем будущем у меня будет тройничок, — острит Вин.

Мать шлёпает его по руке, качая головой. — Боже, помоги мне.

Женщина отпускает руку Вина. — Мы не видим всей картины, только её части. Иногда образы имеют идеальный смысл, а иногда заставляют нас искать больше ответов, чем нам дают.

— Не сочтите за неуважение, — замечает Алекс, — но не кажется ли это…

— Мошенничеством? — говорит она ему, пожимая плечом. — Можешь верить или нет. Я не навязываю тебе свои видения. — Она протягивает руку и жестом приглашает Алекса дать ей свою. Он постукивает пальцем по столу перед собой, взвешивая варианты, прежде чем уступить искушению узнать свою судьбу. С острым взглядом женщина осматривает каждую линию на его руке, прежде чем внезапно расположить указательный палец в центре его ладони. Улыбка расползается по её лицу. — Твоя жизнь вот-вот станет очень запутанной. Некоторые даже могли бы сказать хаотичной.

Вин смеётся, хлопая ладонью по бедру. — О, это потрясающе.

Алекс отдёргивает руку, бормоча, кажется, недовольный этой перспективой.

— Иногда, — начинает Элизия, — беспорядок может быть хорошей вещью. Он может открыть глаза на всё вокруг. Он может даже приветствовать новые приключения.

— Если будешь продолжать говорить о беспорядке, у бедного парня случится сердечный приступ, — задумчиво говорит Илай с усмешкой.

Элизия переводит внимание на Мадлен, её глаза видят что-то, чего никто другой не может. Она протягивает руку, и Мадлен, без проблеска колебания, кладёт свою в руку пожилой женщины.

— Хмм… — задумчиво напевает Элизия. — Тебя трудно читать.

Мадлен надувает губы. — Мне так и говорили.

— Но здесь, — продолжает Элизия, её палец проводит по линии, пересекающей ладонь Мадлен, пересечённой тремя меньшими линиями. — Эта линия говорит о потере, но эти три… Они говорят о жизни. — Она улыбается, нежно и понимающе. — У тебя будет дом, наполненный любовью и смехом.

Глаза Мадлен блестят, слёзы готовы пролиться. Илай наклоняется вперёд, целуя её в висок.

— Так и будет, — уверенно произносит он.

Отпустив руку Мадлен, мадам Элизия смотрит на остальную семью, прежде чем её взгляд падает на Алину. Она встаёт и подходит, наклоняя голову набок.

— Можно? — спрашивает она, протягивая руку.

Алина закусывает нижнюю губу, выглядя опасливо, а затем осторожно кладёт свою руку в её.

Она двигает пальцем по всей её ладони, проводя по узорам и линиям.

— Твоё сердце, — говорит она, глядя в глаза Алины. — Твоё сердце тяжело. Я вижу так много неуверенности, смешанной с… болью.

Болью?

Алина с трудом сглатывает, когда женщина переводит взгляд на меня, протягивая руку.

Беспокойство наполняет мои вены, взгляд в её глазах видит больше под моей твёрдой оболочкой, чем я хочу раскрыть.

С неохотой я кладу свою ладонь в её.

Она переплетает руку Алины с моей и медленно кружит их, закрывая глаза.

— Секрет разделён