Психо Фейри - Жасмин Мас

этом стишке был явный, нездоровый перебор со словом «кровь». Я не была великим экспертом по части хороших или плохих предзнаменований, но это явно относилось к категории полнейшего пиздеца.

На секунду перед глазами вспыхнул образ той самой каменной статуи фейри, лежащей в луже собственной крови у самого входа в тренировочную деревню. Может, это пророчество как-то связано с ней?

Я посмотрела на свою красавицу подругу. Каждый раз, когда происходила эта херня со странными предсказаниями, я находилась рядом с ней. На ее шее все еще красовался тот ошейник из кристаллов, прямо как у Кобры.

Может, королева фейри просто блокировала ее истинные способности? И именно об этом кричало пророчество?

— С дороги! — резко прикрикнула Аран, и в ее голосе звенящим набатом отозвалась та самая властная командная сила, которой обладала ее мать.

Глаза доктора испуганно округлились, и он поспешно отступил в сторону. Аран продолжала крепко держать меня, практически волоча на себе к выходу, пока я тяжело опиралась на ее плечо. Агония в груди все еще была нестерпимой, и идти быстро не получалось при всем желании. Mоя голая задница смешно подрагивала, пока мы ковыляли по коридору. Все мои шрамы были выставлены на всеобщее обозрение перед десятками врачей и медсестер.

Но мне было глубоко насрать. Мою тушку уже крутили по местному фейри-ТВ.

Что они мне сделают? Расскажут еще один стремный стишок?

Плавали, знаем.

Предчувствие чего-то неотвратимого и жуткого пробежало по коже мелкими покалывающими иголками, заставляя меня желать лишь одного: бежать отсюда без оглядки и как можно быстрее.

— Все будет хорошо, — тихо прошептала Аран, а я так и не поняла, кого именно она пытается в этом убедить: себя или меня.

Наконец мы выкарабкались из этого холодного белого здания на поросшую травой территорию прямо под конструкциями стадиона. Это, конечно, было совсем не то же самое, что гулять под чистым голубым небом, но мерный гул кондиционеров приносил приятное спасение от безжалостного зноя двух солнц.

— Какого хера у тебя задница выставлена напоказ?! — заорал Кобра с другого конца двора, и я обернулась, заметив, как в мою сторону на всех парах несутся три альфы в сопровождении Ксеркса.

Оказывается, все парни сидели, привалившись к стене здания, поджидая моего выхода. Какая-то крошечная часть меня была искренне тронута тем, что они меня ждали. Но куда большая моя часть была напрочь раздавлена этим стремным пророчеством про кровь и дикую боль, пульсирующая в груди.

— Бежим! — я изо всей силы дернула Аран за руку, и мы припустили прочь скоростью, которую с натяжкой можно было назвать «спортивной ходьбой».

Голова шла кругом, в груди хрипело все сильнее, а паника подгоняла мои ноги вперед. Я даже толком не понимала, куда именно держу путь и от чего, собственно, пытаюсь сбежать. Одно-единственное слово набатом стучало в моем мозгу.

Кровь.

Ничего хорошего от нее ждать не приходилось.

Глава 22. Сэди

Будущее не сулит ничего хорошего

— У меня нет времени разгребать твои проблемы! Я тут со своим дерьмом разобраться пытаюсь! — рявкнула я, ковыляя через двор и намертво вцепившись в руку Аран.

— Прикройся! — выдал Кобра свой фирменный альфа-рык, и мне пришлось приложить усилия, чтобы подавить инстинктивное желание подчиниться.

Иногда меня просто до судорог бесило, что в нашей иерархии я на самых низах. И под словом «иногда» я имею в виду, блядь, постоянно.

Физически я была развалена. Грудь сильно болела там, куда мне загнали копье. Сердце ныло, потому что Кобру, скорее всего, стошнило от вида моих шрамов. А мозг просто закипал, потому что какой-то стремный голос повадился атаковать нас стишками. Вдобавок я вспомнила про этот их мужской пакт «не трахаться со мной», и виски уже начинала стягивать противная пульсирующая боль, предвещая мигрень.

Горячая ладонь Кобры резко легла мне на плечо, и я тут же развернулась:

— Не трогай меня!

Где-то на периферии сознания я понимала, что веду себя слишком драматично, просто меня накрыло паникой от этого пророчества про кровь.

— Буду трогать. Ты моя, котенок. Или ты уже забыла? — оскалился Кобра.

Нет, беру свои слова обратно, никакой драмы.

Я собираюсь убить Кобру. Медленно и максимально мучительно. Этот мудак просто бесит.

— Все, что я помню, это как ты влез между мной и Джаксом как ревнивый козел, — я демонстративно надула губы, делая вид, будто у меня в голове сейчас не прокручиваются флешбэки из той кладовки.

Кобра шагнул вперед, и его бледное лицо вместе со всеми его блестящими цацками полностью перекрыло мне обзор. Он был настолько неестественно, порочно красив, что это даже несправедливо.

И тут ни с того ни с сего я подумала о том, как сильно порадовалась бы этой близости моя маленькая змейка. От этой мысли сердце тоскливо сжалось.

— Ты не помнишь, что было в кладовке? — спросил Кобра.

Его голос звучал как шелковая сталь, а острые скулы натянулись, когда он сжал челюсти. Самого его буквально потряхивало от ярости.

— Вообще ничего. Как отрезало.

— Не помнишь мой язык на твоей киске? — в его горле зародилось низкое, дребезжащее шипение.

Я принялась увлеченно разглядывать свою кутикулу, как это только что делала Аран, и вызывающе выставила вперед бедро, обтянутое больничной распашонкой:

— Не особо. Видимо, ничего выдающегося, раз не запомнилось.

— Не помнишь мои пальцы в твоей заднице?

— Смутные воспоминания.

— Не помнишь, как кончала мне прямо на лицо и кричала мое имя?

— Аб-со-лют-но, — отрезала я, смачно выделив каждый слог.

— Не помнишь, как согласилась, что принадлежишь мне? Что ты моя вещь? Моя собственность? Мое имущество?

Перед глазами все поплыло от багровой ярости. Я сжала кулаки так, что ногти вонзились в кожу, пытаясь сдержать гнев. Попробовала представить себе что-то умиротворяющее. Например, как мы с Люсиндой забираемся на самую вершину сосны и греемся под лучами красного солнца.

Ни хера не помогло.

— Пошел нахуй! Очевидно же, что я это не всерьез. Мне просто приспичило кончить! — заорала я и со всей дури вмазала кулаком прямо по его идеальной, породистой, сука, раздражающей морде.

Раздался отчетливый хруст. Его нос сломался. Кровь брызнула фонтаном и залила ему лицо.

Я поморщилась, а мои костяшки пальцев сразу заныли от тупой боли. Удар получился знатный.

Но вместо того чтобы взбеситься или заорать, Кобра расплылся в самой широкой, хищной улыбке, отчего драгоценные камни на его скулах зловеще заиграли бликами в лучах света. Его красный язык лениво скользнул наружу, слизывая алую кровь с губ с таким видом, будто это был