Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

Пауза.

– Надеюсь, ты смиришься с моим носом, благо кроме него у меня есть масса других достоинств. И вообще, хорошо, когда все недостатки мужчины сводятся к такой мелочи.

При первой встрече я думала, что там сплошные достоинства! А в итоге он оказался странным, подозрительным типом, который мне почему-то очень нравится!

– То есть вы решили жениться? – решила уточнить я.

– Верно.

– На мне?

– Да. – Он чуть подался вперед, упираясь локтями в колени. – Надо признать, с момента нашего знакомства я очень много и часто думаю о тебе. И хотел бы иметь возможность воплощать свои мечты не только… – он неопределенно повел рукой, – так сказать, в теории.

Я покраснела, поняв, что он имеет в виду, но все равно старалась держать себя в руках.

– И?

– Странный вопрос, я ведь уже все озвучил. Ты должна согласиться.

– Почему?!

– Потому что я согласен, – сказал он с такой спокойной уверенностью, будто это и правда исчерпывающий аргумент. – Мне это совсем не свойственно.

Блестящая логика. А мне можно такую? Даже не навсегда, просто на пару недель!

Ла-а-адно.

Я драматично прижала руку к груди и с трагическим вздохом сообщила:

– К сожалению, вынуждена отказать. Хотя мне очень, ну просто очень приятно! Но брак с вами нарушит все мои принципы.

Судя по усмешке на губах декана, он прекрасно понимал, что я снова пытаюсь выкрутиться, но послушно «повелся» и задал вопрос:

– Какие именно?

– Я решила, что выйду замуж только за невинного мужчину.

Я получила ни с чем не сравнимое удовольствие, наблюдая за неподдельным изумлением на лице Кайшера Эйдана. К такому он явно не был готов, потому что на секунду рука с бокалом замерла в воздухе, а изгиб бровей стал еще круче.

– Что?..

– За девственника, – невозмутимо пояснила я.

– Что?!

– Приличного юношу до свадьбы должен ласкать только ветер. А на вас, извините, как говорят в ювелирном деле, – пробы ставить негде.

– С чего ты так решила?

– Красивый же, – пожала я плечами с самым невинным видом.

– Никогда бы не подумал, что меня подвергнут сексизму именно в такой ситуации, – произнес он с такой интонацией, что было совершенно непонятно, обижается он или нет.

– Рада, что открываю для вас новые горизонты.

На меня посмотрели очень мрачно. Потом мрачность немного рассеялась, и взгляд стал другим – серьезным, внимательным.

– Ладно, я понял. Ты не хочешь выходить замуж.

– Не хочу.

– В принципе или конкретно за меня?

– А это сейчас важно?

– Очень, – сказал он, и в его голосе не было ни капли иронии.

Я посмотрела на него. Он смотрел на меня – спокойно, без улыбки, ждал.

– В принципе, – сказала я наконец.

– Я тебе нравлюсь?

Мне совсем не нравилось, куда зашла наша беседа.

– Вынуждена напомнить, что я – ваша аспирантка. И я приехала сюда учиться. А не для того, чтобы давать повод для слухов – а они уже ходят, и вы наверняка об этом знаете. Говорят, что я вешаюсь на профессоров. Что место в аспирантуре я купила. Что в Торнвуде я работала не головой. – Мой голос звучал ровно, и я этим гордилась. – При всем моем уважении – нет.

Он слушал, не перебивая. Когда я замолчала, он тоже немного помолчал. Потом медленно поднялся, пересек беседку и склонился надо мной, опираясь одной рукой о бортик.

– Всех дураков не переубедишь, Айлин, – сказал Кайшер. – Да и не обязательно это делать. Можно просто воспользоваться тем, что есть.

– О чем вы?

Я цеплялась за этот последний официоз, как утопающий за спасательный круг. Он поднял руку и медленно, давая мне время отстраниться, коснулся моего запястья. Провел кончиками пальцев по нежной коже, оставляя за собой россыпь мурашек и дрожь, что рождалась в глубине тела.

– У мужчины моего положения есть возможности, Айлин. Во всех смыслах. Я понимаю, что предложение, возможно, прозвучало неожиданно… поэтому предлагаю встретиться через несколько дней и все обсудить.

– Что? – устало спросила я.

– То, как нам жить дальше, – усмехнулся он. – Учитывая, что ты меня не берешь, а я тебя не отпускаю.

– Господин декан… – Я осеклась и развела руками, не в силах придумать новые аргументы.

– На сегодня все. – Он отстранился, сделал пару шагов назад и щелкнул пальцами, заставляя щит побледнеть и пропасть. – Извини, что пришлось задержать тебя для разговора таким образом. Обычно я так не поступаю, но ты… весьма неуловимая особа, когда дело касается отношений.

– Может, стоило понять намек? – мрачно спросила я.

– Я же мужчина, у меня с этим сложно, – тихо рассмеялся Кайшер и, вернувшись на свою скамью, откинулся на спинку. – В общем, подумай, Айлин. Я не тороплю.

Я бросила на мужчину внимательный взгляд, он на прощание отсалютовал мне бокалом, и я выскочила из беседки как ошпаренная. Хотелось уйти размеренным шагом, не оглядываясь, но сила воли подсказывала, что на нее уже не стоит рассчитывать, поэтому я удалялась торопливо, почти бегом.

Иногда я думаю, что мне очень повезло в свое время встретить Финика. Потому что в него еще в подростковом возрасте ушла какая-то моя истерическая частичка, которая может орать, метаться и паниковать.

А что по итогам разговора с деканом… я осталась верна своей страусиной позиции.

Все, о чем я позволила себе размышлять, – где же для Кайшера выгода в том, чтобы на мне жениться? Получалось, что или он снизошел до рекомендаций кого-то высокопоставленного, о чем упоминал на первой встрече, или ему нужна ширма от поклонниц в академии (но тут вопрос почему именно сейчас), или все банально – красавец-профессор воспылал ко мне невиданной страстью! Днями не спит, ночами не ест, все про Айлин Тарри думает!

Ну или еще какая-то четвертая, пока неочевидная причина.

Ни во что из этого я не собиралась погружаться!

Хотя, если так прикинуть, то, возможно, у нас могла бы выйти красивая свадьба. В каком-нибудь храме с белоснежными стенами, я обязательно была бы в своем настоящем образе, распустила бы волосы, и лишь акцентные черные пряди нарушали бы безупречную белизну моего облика.

С другой стороны, просто белое платье – это скучно, потому на него можно добавить золотистых кружев на подол и корсаж… и Кайшера одеть в парный мне костюм! Было бы величественно и красиво!

Мама рыдала бы в платочек, дядя Тед утирал скупую слезу умиления, а над нами летала Хильда, разбрасывая лепестки роз. Тоже, конечно же, белых.

Боже, Айлин, о чем ты вообще думаешь?

Я нервно хихикнула и отвесила себе мысленную оплеуху, но сразу успокоиться это не помогло. А потому, пометавшись полчасика возле общаги, я спокойно вернулась в комнату и… обернулась совой. Несколько часов полетов окончательно вынесли из меня всякие вредные мыслишки.

Глава 21