Тьма времени - Сара Сэмюэлс

Мне всегда говорили, что я выгляжу старше своих лет, и я решил, что без труда войду внутрь и потребую от отца возместить всё, чего была лишена моя мать.

Но у входа стоял огромный детина. Он лишь взглянул на меня, расхохотался и сказал:

— Даже не мечтай, парень.

Он схватил меня за лацканы и швырнул от двери прямо в кучу помоев на улице.

Когда я поднялся на ноги, от меня разило человеческими испражнениями, пищевыми объедками и мочой, которые вылили из окна сверху.

Позор того дня до сих пор жил в моей памяти. Мне пришлось украдкой вернуться домой и придумать историю, почему от меня так ужасно пахнет. Я не мог признаться матери, что пытался найти своего отца и заставить его помочь ей.

В голове снова всплыли слова Бальтазара: «Если бы я оказался там на две минуты раньше, то успел бы встретиться с твоим отцом.»

— Откуда ты знал моего отца? — спросил я, собрав остатки сил, чтобы оттолкнуться от пола. Я был слаб, словно истощённый голодом котёнок.

— Скажем так, мы с твоим отцом были старыми друзьями, — ответил Бальтазар.

Его размеренные шаги стихли прямо передо мной. Он присел и сжал мою челюсть своими костлявыми пальцами.

Боль была адской, но сил вырваться у меня не осталось.

— Твой отец — один из нас. Он — Тьма, такой же, как и я. Давным-давно мы были с ним напарниками.

Я попытался отпрянуть, вырваться из его отвратительной хватки.

— Это нелепо. Моя мать была хорошей женщиной. Она никогда не связалась бы с кем-то вроде тебя.

— Вот тут ты ошибаешься. Один из наших величайших талантов — обманывать, соблазнять и манипулировать. Твоя мать стала жертвой чар Амира.

— Я тебе не верю, — сказал я, повысив голос, но слова тут же оборвались приступом кашля.

Бальтазар молча дождался, пока я приду в себя. Затем произнёс:

— Неважно, во что ты веришь. Это правда. Мы с ним были лучшими друзьями, и он предал меня. Если я когда-нибудь снова найду его, он станет покойником.

Желание защитить отца заставило меня выплюнуть слова раньше, чем я успел подумать.

— Если он тебя предал, то, не сомневаюсь, ты это заслужил.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

Бальтазар резко отшвырнул мою голову в сторону и поднялся на ноги. Затем снова принялся расхаживать по камере.

— Твоя мать… она была очень красивой женщиной. Удивительно, что твой отец не убил её, когда она ему наскучила. Именно так мы и поступали. Мы трахали красивых женщин, потом убивали их и пожирали их души. Так мы становились сильнее. Но почему-то Амир… да, твоего отца зовут Амир… почему-то он не убил её. Вместо этого сказал: «Я буду убивать ради тебя, но, пожалуйста, не трогай Элизабет».

На лице Бальтазара появилось задумчивое выражение.

— И, как последний дурак, я послушал его. Пока он меня не предал.

Ужасная мысль пронеслась сквозь затуманенный лихорадкой разум.

— Это ведь не ты убил мою мать?

Бальтазар небрежно махнул рукой.

— Я потерял к ней интерес, когда Амир перестал с ней встречаться. Меня куда больше интересует найти Амира и уничтожить его. — Он посмотрел на меня сверху вниз, презрительно скривив губы. — Какой же ты слабак. Твоя мать бы тобой стыдилась. А вот твой брат, Марселиус, в десять раз сильнее тебя. В его крови течёт Тьма.

Меня невольно передёрнуло. Я едва мог осознать, что был зачат от того же демонического семени, что и Бальтазар. От этой мысли пробирало до костей.

Но Тьма текла в крови Марселиуса?

— Мы близнецы, — сказал я. — Он может быть кем угодно, но Тьмы в нём нет. Ни в одном из нас.

Я попытался сесть, но боль оказалась слишком сильной, и я снова рухнул на пол.

Бальтазар безрадостно расхохотался.

— Твой брат любит убивать. Он словно пёс, однажды попробовавший курятину, — Марселиус уже никогда не избавится от вкуса крови во рту. Да и не захочет. Он всегда будет получать удовольствие от убийств.

Он снова присел передо мной.

Я поднял руку, прикрывая лицо, на случай если он опять захочет схватить меня своими когтистыми пальцами за челюсть.

— Надо было привести сюда Марселиуса, чтобы он помог мне поиграть с тобой. Он гораздо больше похож на меня, чем ты думаешь. Мы бы отлично повеселились.

— Ты ошибаешься! — попытался крикнуть я, но из горла вырвался лишь хрип, похожий на лай умирающей собаки. — Марселиус совсем не такой, как ты.

— О-о…

Бальтазар потянулся, будто хотел потрепать меня по голове.

Я резко дёрнулся, не позволяя ему прикоснуться ко мне.

Он убрал руку и ухмыльнулся.

— У тебя слабость к брату? Не стоит. Тьмы внутри него слишком много. Почему-то на него она повлияла куда сильнее, чем на тебя.

— Ты ошибаешься, — повторил я уже более твёрдым голосом. — Во всём. Почему я вообще должен верить хоть одному твоему слову, если ты сам признался, что умеешь только лгать, соблазнять и манипулировать?

Его ноздри раздулись, и он мрачно уставился на меня.

— Ты мне отвратителен, Александр. Оливия устанет от тебя. Она полюбит Тьму в другом мужчине и перестанет видеть в тебе хоть что-то привлекательное. Да… — Он задумчиво погладил подбородок. — Придёт другой, такой же, как я. Другой, в ком живёт Тьма. И он уведёт её у тебя. Запомни мои слова.

Острая боль пронзила мне сердце.

А вдруг это правда?

Неужели один из этих мерзких демонов, всё ещё бродящих по земле, действительно способен соблазнить Оливию и увести её у меня? Я уже видел, как Бальтазар подчинил её своей воле. Шрамы на моём теле были тому доказательством. Насколько будет легко другому мужчине с такой же демонической природой, как у Бальтазара, соблазнить мою будущую жену?

— Хотя таких, как мы, осталось уже совсем немного, — задумчиво произнёс Бальтазар, словно разговаривая сам с собой.

Он тяжело вздохнул, опустился на пол, подтянул колени к груди и обхватил их руками.

— Нет… Я перебил почти всю Тьму, что ещё оставалась на этой земле. Ты ведь видел… видел стену с кинжалами в соседней комнате. — Он махнул рукой в сторону стены справа от меня. — Столько жизней…

В его голосе прозвучала странная печаль, будто все эти убийства всё-таки оставили след в его душе.

Хотя души у него нет…

— Даже Далия однажды перестанет быть мне полезной. И тогда мне придётся убить и её.

Он впился в меня взглядом хищной птицы, высматривающей добычу. По его губам скользнула ледяная улыбка.