Принц ночи - Лорен Палфриман

— Что с ним случилось?

Блейк качает головой.

— Я не…

— Нам и так было тяжело, когда нас держали в этих вольерах, едва кормили, били, ломали. — Голос Кая звучит монотонно. — Но, когда приехал Александр, стало еще хуже. Он перевез нас в Серую крепость. Он пытал меня. Заставил предать мою богиню. — Его голос срывается, когда он дотрагивается до клейма. — Тогда он отдал меня.

— Кому? — Блейк хватает Кая за плечи.

На его лице проступает затравленное выражение.

— Он держал… что-то… с нами в клетке на псарне. Иногда мы слышали, как оно звенит цепями, расхаживая взад и вперед по своей камере. Шипит. Насылает кошмары. Мы старались не спать по ночам, опасаясь того, что может произойти, если мы заснем. Джон, один из самых больших ублюдков, которых я когда-либо знал, проснулся, дрожа от ужаса, написанного на его лице. — Он качает головой. — Однажды вечером Александр сказал мне, что теперь моя очередь познакомиться с этим. Он подтолкнул меня к нему.

Он снова качает головой.

— Я помню только темноту, такую густую, что я лишился всех чувств. Я подумал, не умер ли я, не загробная ли это жизнь для тех, кто отвернулся от лунного света. Надо мной что-то шевельнулось, и я увидел глубокие обсидиановые глаза, устремленные на меня. Потом ничего. Это последнее, что я помню.

Блейк наклоняется ближе.

— Ты знаешь, что это было?

— Другие заключенные называли его Темным зверем. Ходили слухи, что это был один из узников Ночи, который сбежал из его тюрьмы. Александр сказал, что готовит его к приезду особого гостя.

Каллум хмурит лоб.

— Особого гостя?

— Он послал меня сюда с важным сообщением. Король Волков должен подготовиться к битве, равной которой Север еще не видел. — На его лице мелькает тень раскаяния. — Или же он может послать ему подарок, и тогда Александр отменит атаку.

Меня охватывает тошнота, потому что, кажется, я уже знаю ответ на свой вопрос.

— Какой подарок?

Глаза Кая цвета меда встречаются с моими.

— Тебя.

Глава тридцать пятая

В лазарете повисает гнетущая тишина.

— Этот разговор не выйдет за пределы этой комнаты, — говорит Каллум. — Блейк?

Блейк кивает. Глаза Локлана расширяются, и он начинает вставать, сжимая рукоять своего оружия. Каллум обхватывает Локлана за шею и тянет назад. Я резко вдыхаю, когда Блейк хватает что-то с верстака и вонзает это в шею Кая. Локлан рычит, его лицо краснеет, и он бьется в хватке Каллума.

— Расслабься, — говорит Блейк.

Глаза Кая закрываются, и его тело обмякает. Блейк вытаскивает иглу.

— Это успокоительное. Мне нужно будет допросить его позже.

Каллум отпускает Локлана, затем проходит мимо нас с Фионой, словно не замечая волка, сверкающего в глазах Локлана.

— Можно тебя на пару слов, принцесса?

Обмениваюсь взволнованной улыбкой с Фионой, а затем следую за Каллумом. Мое сердце бьется быстрее обычного. Он быстро шагает по замку, и я почти бегу, чтобы не отставать от него. Мы проходим мимо вооруженных солдат в цветах Локлана, которые стоят в коридорах. Из Большого зала доносятся громкие голоса. В воздухе висит напряжение.

Предполагаю, что Каллум ведет нас в свои старые спальни, чтобы мы могли поговорить наедине, но он поворачивает в другую сторону. Мы проходим по длинному коридору с узкими окнами, через которые проникает утренний свет. Он открывает дверь в конце коридора, и мы входим в огромную комнату.

В центре комнаты стоит кровать с богато украшенными резными столбиками, красными бархатными занавесками и грудой мехов на одеяле. Все стены увешаны картинами и оружием, а над кроватью висит красное клетчатое знамя Хайфелла. В комнате холодно, так как в камине нет огня, и в воздухе витает запах папоротника и стали.

— Покои Джеймса, — тихо говорю я.

Каллум сглатывает.

— Да.

Он обводит взглядом комнату, затем подходит к столу у одного из трех узких окон и смахивает что-то с его поверхности. Мышцы его спины напрягаются под тканью рубашки, и он выдыхает.

— Это не Сердце Луны.

Он поворачивается. В его кулаке зажат круглый белый камень, тот самый, который Себастьян отдал Джеймсу в обмен на меня.

— Я был уверен, что это не оно — он бы использовал Сердце Луны против меня, если бы это было оно. И все же у меня была маленькая надежда.

— Ты уверен?

— Сердце Луны — это древняя реликвия, вырванная из груди нашей священной богини. Я бы почувствовал что-нибудь, если бы столкнулся с ним, если бы прикоснулся к нему. Это разбудило бы моего волка. Я бы почувствовал, как он прижимается к моей коже. — Каллум бросает камень на кровать. — Я ничего не чувствую в нем.

Грустно улыбаюсь.

— Я же говорила, что он не променяет Сердце Луны на меня.

— Да. Ты говорила. Глупый человек.

Между нами повисает тишина. Даже через всю комнату я чувствую его — аромат крови и пота, смешанный с его горным запахом. Он выпрямляется и сжимает челюсти, и у меня пересыхает во рту. То, как он смотрит на меня…

Я почти забыла, каким грозным может быть этот мужчина, этот Альфа — нет, этот король. Даже мой отец съежился бы перед ним. Он явно зол и расстроен из-за того, что случилось с Блейком, хотя именно он допустил это. Я тоже злюсь. Но я хочу его утешения, и хочу утешить его.

Он только что убил своего брата, которому до недавнего времени служил вторым по званию. Должно быть, у него сложные чувства по этому поводу.

Делаю неуверенный шаг вперед.

— Каллум?

Не знаю, то ли из-за неуверенности в моем тоне, то ли из-за слабости, но его тьма рассеивается.

Он преодолевает расстояние между нами и с глухим стуком падает на колени передо мной. Он обнимает меня за талию и прижимается лбом к моему животу, и я испытываю невероятное облегчение. Он все еще мой Каллум. Его объятия почти слишком сильны, и я хочу, чтобы он обнимал меня еще крепче. Обхватываю руками его затылок, пока он что-то бормочет мне в платье на языке, которого я не знаю.

— Гелах, принцесса, — его глаза застилает пелена слез. Кровь из носа смешивается с кровью Блейка, которая уже запачкала мое платье. — Мне так жаль. Мне так чертовски жаль. Я должен был быть там. Я должен был добраться до тебя раньше.

Делай, как он говорит.

Моргаю в недоумении.

— Я думала, ты на меня сердишься.

Он прикусывает нижнюю губу, которая выглядит припухшей.

— Я зол. В ярости. Ревную. Мне хочется разорвать чертову глотку Блейку, и