Принц ночи - Лорен Палфриман

— Да, мы враги, не так ли? — Его глаза с золотыми крапинками блестят в свете камина. — И однажды мы встретимся лицом к лицу. Когда придет время, я хочу всю тебя. Я хочу, чтобы ты обрушила на меня все, что у тебя есть. Я хочу славного поражения.

— Славное поражение. — Качаю головой, потому что знаю, что он надо мной насмехается. — Кто бы говорил, Блейк.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты говоришь, что я веду себя скромно, а сам? Ты мне как-то сказал, что всегда притворяешься. Ты что-то скрываешь.

— Когда придет время, крольчонок, я отдам тебе все, что у меня есть. Обещаю. — Он встает и кладет свои вещи на стол. — Твоя рана должна затянуться к утру. Возвращайся ко мне, если этого не произойдет.

— Что ты собираешься делать с Иэном?

— Если я найду его, он умрет. Он не вернулся в Лоуфелл после того, как тебя похитили, предполагаю, что он сбежал. Если он достаточно умен, то больше не встретится у меня на пути.

— Спасибо.

Я встаю и иду к изножью кровати, чтобы взять книгу. Мои пальцы скользят по шелковистым простыням, и я жду, что он не позволит забрать ее. Однако Блейк просто пододвигает кресло к окну и садится.

Подхожу к двери и поворачиваюсь к нему лицом.

— Мы собираемся поговорить о том, что произошло прошлой ночью?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты… — Ты поцеловал меня. Принял пулю на себя. Каллум ведет себя странно из-за этого. — Ты знаешь, что я имею в виду.

Он наклоняется вперед и кладет руки между бедер.

— Хочешь поговорить об этом?

— Я… — Хочу ли?

Блейк — змея. Вредитель. Чудовище. Он строит козни против Каллума и использует меня для достижения своих целей. Он причинял вред людям, убивал их и подвергал пыткам. Он говорит о согласии и принуждении, но при этом связал наши жизни против моей воли. Он лжец, манипулятор и обманщик. Однако, несмотря на все это, мне кажется, что он все еще может испытывать ко мне некоторое сострадание. Возможно, даже… хотеть меня.

Джеймс, похоже, тоже так думал. Иначе зачем бы ему заставлять нас проходить через все это? Почему Каллума это волновало?

Вздыхаю.

— Скорее всего, нет.

Отблески костра и тени мелькают на его серьезном лице.

— Дай знать, когда решишь.

Глава тридцать восьмая

Сижу, скрестив ноги, на маленькой кровати в своей старой комнате в башне замка. Передо мной на белом одеяле лежит книга Блейка.

Комната выглядит так же, как и в прошлый раз, когда я здесь была. Она обставлена просто, но почти все поверхности заняты книгами: полки, письменный стол у маленького окна, прикроватный столик, на котором слабо горит свеча. Дождь барабанит по окну, а за ним виднеется серое небо, словно отражая мое настроение.

На обложке книги золотыми буквами написано «Проверка знаний о волках», а корешок украшен золотыми звездами. Книга кажется мне знакомой, и вскоре я вспоминаю ее. Блейк взял ее с одной из полок в этой комнате передо мной. Он держал в секрете, что забрал ее в то утро, когда Каллум отправился помогать Джеймсу.

Как сказал Джеймс, это одна из книг Блейка об экспериментах. Почерк в ней более аккуратный, чем в тех, что я читала ранее. Когда мне попадаются описания экспериментов, о которых уже слышала — например, расплавления глазного яблока, чтобы проверить, вырастет ли оно снова, или испытания различных металлов на волчьей шкуре, и порядка, в котором ломаются кости в ночь полнолуния, — я понимаю, что здесь собраны отчеты о самых интересных экспериментах.

Я перелистываю страницы в надежде найти что-то, что привлечет мое внимание. Я ищу на пыльных страницах слова «связь», «жизненная сила» или «узы», но усталость берет свое, и чернила начинают расплываться.

Когда я резко просыпаюсь, небо за окном уже темное. Сон был беспокойным. Я обнаружила, что иду по темным коридорам, мимо зарешеченных камер, а кто-то преследует меня, насвистывая в темноте.

Мне снится тюрьма Ночи, и я пытаюсь убедить себя, что это из-за моей встречи с Александром, и часовни, где я ухаживала за плечом Блейка, и всех разговоров о темном боге, которые я слышала в последнее время. Однако истории моей матери, которые я слышала в детстве, прочно укоренились в моей памяти и начали приобретать новые очертания. Она рассказывала мне, что Ночь соблазняет отчаявшихся смертных, предлагая им то, чего они больше всего желают, в обмен на их души.

Я дочь одного короля и супруга другого. Жаждет ли Ночь моей души?

Кто-то стучит в дверь. Быстро засовываю книгу под подушку и пересекаю комнату. Открыв дверь, заглядываю в щель, и мое напряжение немного спадает.

— Фиона, что ты здесь делаешь?

— Внизу устраивают пир в честь Каллума. Это традиция, когда появляется новый Альфа или король. Надень красивое платье и поспеши!

Хмурюсь.

— Каллум мне ничего не сказал.

— Он весь день был с Альфами и попросил меня привести тебя.

Ее энтузиазм вызывает у меня улыбку, хотя я и сожалею, что Каллум не пришел за мной сам.

— Минутку, — спешу к шкафу, распахиваю его и выбираю платье.

Начинаю подготовку к празднику.

***

Юбка моего малинового платья с длинными рукавами задевает каменные ступени, пока я спускаюсь вслед за Фионой по винтовой лестнице. Жаль, что у меня не было больше времени на подготовку. Фиона ворвалась в мою комнату, когда я укладывала волосы, и у меня едва хватило времени заплести их в беспорядочную корону. Я даже не мылась с тех пор, как приехала сюда.

Фиона рассказывает мне о том, как она провела вторую половину дня, пытаясь помочь Каллуму сохранить мир между кланами.

— Он пытается подготовить их к битве, учитывая угрозу Александра, но это становится все труднее, когда некоторые Альфы продолжают пытаться подорвать его авторитет. Роб хуже всех.

— Тот огромный лысый мужчина, который носит зеленое?

— Да. С его кланом всегда были проблемы. — Она хмурится, замечая мою перевязанную руку, когда мы выходим в коридор у подножия башни. — Ты ранена?

— Ничего серьезного.

Когда мы с Фионой доходим до главного зала, она прощается со мной, сказав, что еще не успела проверить лошадей. Оставшуюся часть пути до Большого зала я иду одна. За двойными дверями замечаю Броуди, молодого веснушчатого парня из Мадах-Аллайха, играющего на волынке.

— Ты значительно улучшил свои навыки, Броуди.

Когда прохожу мимо, он издает пронзительный звук, и его щеки становятся такими же красными, как и волосы. Я вспоминаю, как его грудь