Принц ночи - Лорен Палфриман

В Большом зале царит суматоха: жарко, а народу собралось больше, чем я когда-либо видела. В очагах пылает огонь, а в тени стоят на страже люди Локлана. За четырьмя длинными столами сидят волки, громко перекрикиваясь друг с другом. Один мужчина в синей клетчатой шотландке щипает Кейли за зад, когда она проходит через зал с подносом, на котором лежит мясо. Миссис Макдональд, заметив это, хватает его за ухо и кричит на него, пока его лицо не становится фиолетовым. Между двумя скамьями вспыхивает драка, а на каменные плиты капает кровь. Два человека Локлана шагают вперед и разнимают их.

Каллум восседает на деревянном троне в центре стола Альф. За его спиной красуется гобелен, на котором изображена Луна, отдающая свое сердце Первому волку. Он выглядит как король: его волосы зачесаны назад, подчеркивая волевой подбородок и яркие глаза. На широких плечах красуется коричневое пальто, перехваченное красным клетчатым поясом. Этот пояс, вероятно, принадлежал Джеймсу, так как на нем изображены все цвета кланов, за исключением желтого — цвета клана Локлана. Предполагаю, что вскоре он тоже будет добавлен в узор.

Локлан сидит рядом с Каллумом, слегка отвернувшись. Интересно, расстроен ли он из-за недавнего происшествия с Каем или между ними возникла ссора по какой-то другой причине.

Взгляд Каллума прикован к моему, такой пристальный, что у меня пересыхает во рту.

Шум в зале стихает, словно волки чувствуют, на что обращает внимание их король. Некоторые лица, обращенные ко мне, выражают враждебность. Меня явно считают врагом — не только из-за моего отца, но и из-за роли в войне между братьями.

Возможно, мне следовало остаться в своих покоях.

Нет. Я не намерена прятаться. Глубоко вдохнув, расправляю юбку и иду между двумя длинными скамьями в направлении Каллума.

Улавливаю обрывки разговоров, доносящихся до меня шепотом:

— …она стала причиной всего этого…

— …южная шлюха…

— …ты слышал?…

Ощущаю на себе всеобщее внимание. Блейк, прислонившись к стене, окружен группой мужчин в зеленых килтах. В его глазах появляется странное выражение, когда он рассматривает мое платье и заплетенные в корону волосы.

Когда я прохожу мимо, слышу, как высокий жилистый блондин-волк наклоняется к нему, чтобы поговорить.

— Это правда, что ты получил пулю из-за девушки?

— Да, — отвечает Блейк с легкой улыбкой. — Надеялся, что она поблагодарит меня за это.

Мужчины вокруг него смеются.

— Поблагодарила?

Блейк не сводит с меня пристального взгляда.

— Пока нет.

Волки, собравшиеся вокруг него, начинают насмехаться. Чувствую, как хрупкое перемирие между нами рушится. Он явно пытается продемонстрировать неуважение к Каллуму перед волками в клане, которые меньше всего его принимают. Я отворачиваюсь и продолжаю идти, стараясь отгородиться от всего этого.

Выражение лица Каллума мрачное, но, когда я приближаюсь, оно смягчается. Он указывает на место рядом с собой, и я обхожу стол, проходя мимо Альф, которые были свидетелями моего унижения в поместье.

Делай, как он говорит.

— Ты прекрасно выглядишь, принцесса, — тихо говорит Каллум.

— Спасибо.

Он хмурится.

— Ты поранила руку.

— Ничего серьезного.

Локлан приветливо улыбается мне, когда я сажусь за стол, но его улыбка не достигает глаз.

От вида жареной оленины и картофеля у меня текут слюнки, но Каллум кажется таким далеким. Мы до сих пор не успели толком поговорить, а в присутствии волков это не представляется возможным.

Мы ведем неловкую светскую беседу о еде и музыкальных навыках Броуди. Я интересуюсь самочувствием Кая и узнаю, удалось ли узнать что-то новое о произошедшем с ним, когда он был заключенным.

— Он жив, — вмешивается Локлан. — Чего нельзя сказать о некоторых других членах нашего клана, которые, похоже, таинственным образом исчезли.

Он мрачно смотрит на Каллума, который рычит.

— В последний раз повторяю, я не убивал Иэна или кого-либо еще. Можешь не сомневаться, если я когда-нибудь увижу их снова, они будут мертвы. Они были ответственны за Рори…

По залу разносится шепот, и раздается стук посуды, которую люди ставят на стол.

Фиона хватает мужчину за шею и тащит его между столами к нам. Она швыряет его на пол перед нашим столом, и он, смеясь, приземляется на четвереньки. На нем сшитое на заказ синее пальто с высоким воротником, которое выглядит дорого, бриджи и черные кожаные перчатки. Его медно-рыжие волосы блестят в свете свечей.

Мое сердце бешено колотится в груди.

— Если ты хотела, чтобы я встал на колени, милая, тебе нужно было просто попросить.

В Большом зале воцаряется тишина. Его акцент — мой акцент, акцент Южных земель. Более того, в нем есть нотки благородства.

Фиона дает ему пощечину, а он, застонав, произносит:

— Если ты продолжишь так со мной обращаться, я влюблюсь в тебя.

Каллум сжимает нож.

— Кто этот шут?

— Я нашла его прячущимся возле конюшен, — отвечает Фиона.

Мужчина поднимает голову. Его сине-зеленые глаза встречаются с моими, и я стискиваю челюсти так сильно, что становится больно. Рассматриваю его красивое лицо, усыпанное веснушками, точеную челюсть и ямочку на подбородке. Из его носа течет кровь.

— Приношу свои извинения, — говорит он. — Должно быть, я забыл о хороших манерах среди всего этого насилия. Меня зовут…

— Филипп, — я резко встаю.

На его щеках появляются ямочки.

— Привет, сестренка, — говорит он.

Глава тридцать девятая

Тишина.

Затем раздается шепот. Он скользит сквозь толпу, словно змея.

— Принц Южных земель.

Воздух словно взрывается. Волки вскакивают на ноги. Одна из скамеек переворачивается. Воздух наполняется криками. Они в истерике. Крик женщины, взывающей о мести, настолько хриплый, что я готова увидеть как из ее рта хлещет кровь. Люди Локлана отталкивают тех, кто бежит к нам.

Меня охватывает гнев, и я знаю, что он направлен и на меня. Мои руки сжимаются в кулаки. Дыхание прерывистое, словно я пытаюсь сдержать бурю в легких. Огонь пылает в моих венах.

— Что ты здесь делаешь, Филипп? — мой тон ледяной.

Его улыбка становится шире, обнажая идеально белые зубы. Кажется, его нисколько не беспокоит толпа, жаждущая крови.

Он сделал мою жизнь невыносимой. Он постоянно насмехался надо мной, издевался и унижал. Все мое детство он расхаживал по дворцу, который должен был унаследовать, словно уже был его хозяином, а я — всего лишь одним из предметов интерьера. Он делал все, что хотел: пил сколько хотел, спал с женщинами, когда хотел и постоянно привлекал к себе внимание. За это он не получал ничего, кроме пощечин. А меня наказывали, если на