Звезда Севера - Вероника Норт

Чувство вины было горьким, как желчь красноперой рыбы. Эви сжала стебель розы, чтобы напомнить себе, что такое боль.

– Эви?

Она обернулась.

– Ох, ты поранилась. – Голос Эрона звучал встревоженно.

Она подняла раскрытую ладонь и закусила губу, глядя на капли крови. Боль не помогла.

– Я просто задумалась.

Эрон перевел взгляд на розы, затем вздохнул.

– Иди в дом, – сказал он сухо. – Нужно обработать рану.

* * *

Эрон вошел в хозяйскую спальню, которую уступил им Дирэн, когда была уже ночь. Эви сидела в постели, держа на коленях книгу. Эта несносная женщина везде умудрялась найти, что почитать. Наверно, старый мастер Лэндон мог ею гордиться.

Голова кружилась. Купец расстарался, расщедрившись на лучшие вина, и они втроем с Фрэйлом засиделись, вспоминая былое, и выпили слишком много. Есть вещи, которые невозможно вспоминать без кубка крепкого вина.

Эрон выругался, дергая запутавшиеся завязки на вороте.

– Ты пьян, мой господин? – Эви отложила книгу и поднялась.

Мой господин. Эти слова так редко слетали с ее губ, но каждый раз, когда она их произносила, Эрон знал, чувствовал, что она это не всерьез. Любые слова, что были лишь данью этикету на публике и подчеркивали его положение, – не имели значения. Только его имя обретало четкость в ее устах. Смысл. Значимость…

– Давай, я помогу тебе.

Она улыбнулась и начала развязывать непослушный узел. Ладони у нее были тонкие и белые, с длинными красивыми пальцами. Он поймал одну и поднес к губам. Царапнул нежную кожу щетиной, потерся щекой, как сонный стрикстер, просящий ласки.

Где-то под открытым окном пел сверчок, и ночная прохлада наполняла комнату, остужая кровь. Его северная принцесса не терпела жары. Он и сам не знал, почему называет ее так мысленно – принцесса, – и никогда никому бы не признался в этом.

– Что? – спросила она, и Эрон понял, что какое-то время стоит и просто смотрит на нее, держа за руку со следами от шипов.

– Все еще ненавидишь меня? – Его голос прозвучал хрипло. – За розы.

– Не ненавижу, а злюсь, – спокойно ответила Эви, высвободив руку и снова взявшись за его ворот. – И не на тебя, а на себя.

Эрон мог бы спросить почему, но не стал. В конце концов, у каждого из них были причины злиться на самих себя. Он закрыл глаза. Прикосновения ее прохладных пальцев отзывались в его теле жаром, но хмель в голове рассеялся то ли от свежего воздуха, то ли от ее близости. Все вдруг обрело ясность.

Утром они собирались покинуть Эскос, чтобы продолжить путь, но сейчас Эрон хотел остановить время. Застыть в моменте, вдали от двора, политики и суеты. В комнате, наполненной ночной свежестью, где за окном стрекочут сверчки.

Интересно, был ли у кого-то из истинных сынов дар остановки времени? Скорее нет. А если и был, то вряд ли это имело какую-то особую силу. Сейчас дары измельчали. Кровь Первородных слабела с каждым новым поколением, а если боги и дарили кому-то сильный и необычный дар, то истинные сыны часто с ними не справлялись. Как Элиф.

«Нет, – одернул себя мысленно Эрон, – Элиф мертв не потому, что не справился. Как раз наоборот».

Они с Нэвией находились в архиве замковой библиотеки, в закутке с пыльными полуистлевшими свитками и фолиантами, и ссорились, когда Элифа настиг дар. Огненный вихрь, как позже подтвердили жрицы. Если бы брат не удержал его, даже если бы смог отвести пламя в сторону от нее, вспыхнуло бы все вокруг, и Нэвия бы в любом случае не успела выбраться.

Элиф сгорел заживо изнутри и спас ей жизнь.

Каждый раз вспоминая об этом, Эрон злился – на нее, на брата, на богов и Первородных. Каждый раз он думал, можно ли было этого избежать? И, да простят его предки, спрашивал себя – было бы лучше, если бы погибла Нэвия, а не Элиф?

Только позже, день за днем проводя под дверью Эви в страхе, что боги отнимут ее у него, Эрон понял, почему Элиф так поступил. Он и сам не шутил, когда сказал Дэину, что королевство останется без последнего наследника, если Эви умрет. Он не мог ее потерять. Не мог лишиться. Она была нужна ему, как вода, как солнце и воздух. Ее мягкие ладони, цветочный прохладный аромат ее волос, ее голос. То, как она смотрит на него, когда они наедине, своими невероятными аквамариновыми глазами, как смеется и морщит нос.

– Тебе надо поспать, – пробормотал он, поцеловав ее в лоб. – Впереди долгая дорога.

– Мне нравится путешествовать. Это лучше, чем быть запертой в четырех стенах.

– У границ путь сложнее. Да и горные племена бывают не слишком дружелюбными.

Дирэн предложил им остановиться по пути в его имении в трех днях отсюда, но дорога проходила довольно близко к горам, разделяющим два королевства. Купец комфортно чувствовал себя в этих местах. Во времена войны он заработал состояние, умудряясь протаскивать товары горными тропами с одной стороны на другую. Они подружились, когда Дирэн провез на вражескую территорию самого Эрона, стража границ, с небольшим отрядом, а потом прикрыл ему спину, получив стрелу в бок. Но времена изменились. Теперь Дирэн мирный торговец, а Эрон – принц, обладающий даром. Истинный сын.

Эви подняла взгляд и улыбнулась.

– Разве кто-то посмеет напасть на Любимца Матери и тех, кого он оберегает?

Взяв ее за руку, Эрон прикоснулся губами к царапинам от шипов.

– Если такие безумцы найдутся, мне придется их убить.

Глава 7

Несмотря на опасения Эрона, первая часть поездки прошла без приключений. Чем дальше они удалялись к западу от Тракта, тем меньше на пути попадалось крупных поселений, а пейзаж изменился, словно природа здесь была более дикой, необузданной. Эви могла любоваться ею лишь через небольшое окошко. После Эскоса Эрон настоял, чтобы она продолжила путь в повозке, а выходя прятала лицо под капюшоном. Она не стала спорить, хотя была недовольна, но решила довериться его интуиции.

Утром третьего дня маленький отряд Фрэйла свернул в сторону, к его дому, а вместе с ним уехала и Линэль. Эви не смогла возразить, когда та робко спросила, можно ли ей навестить сестру. Да и как тут откажешь? Они договорились, что Фрэйл привезет подругу в имение принца через несколько дней, но, глядя им вслед, Эви не могла отделаться от дурного предчувствия.

И правда, вместе с Линэль их словно покинула удача. Дважды пришлось чинить колеса повозок