Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

но я не понимаю — он защищает себя или меня? Интересно, действительно ли он свяжется со мной, чтобы поговорить. Какая-то часть меня уверена: он просто собирается меня избегать.

Что скрывает мой отец? И чего он боится?

Рук наконец появляется из толпы. Теперь в руках у него розовая коробка, перевязанная бечёвкой.

— Что это? — спрашиваю я. Он протягивает мне руку и помогает подняться.

— Ещё не время, — отвечает он с подмигиванием и мягко целует меня.

Мы петляем по улицам, пока не выходим к тихому каналу, по которому неспешно проплывает гондола. Фонари подсвечивают воду, и отражения дрожат на поверхности, словно реки мерцающего звёздного света. Когда город вот такой — тихий и мирный, — легче забыть о тьме, которая тлеет под его красивой оболочкой.

— Почти пришли, — говорит Рук и указывает на лестницу наверх. — После вас.

Я выгибаю бровь, но моё нежелание его ничуть не интересует.

— Давай, — говорит он. — Отказ не принимается.

— Ладно. — Я ставлю ногу на перекладину и снова оглядываюсь. Он хлопает меня по заднице.

— Давай, Грейвс.

Я сдаюсь и лезу по лестнице на каменный балкон несколькими этажами выше.

— Вот. — Рук выбирается следом. Я спрыгиваю с лестницы, подхожу к перилам и понимаю, что отсюда виден главный канал, извивающийся через город, и гудящий купол Древесной фермы Центрального парка, залитый фиолетовым светом. Вдали возвышается Эмери, сияя в темноте, словно маяк.

— Вау. — Я оглядываю вид. — Как ты нашёл это место?

Рук встаёт рядом, кладёт ладонь на перила. — Первые несколько месяцев здесь я много бродил по городу.

— Когда вообще-то должен был спать в своей кровати? — спрашиваю я с лукавым взглядом.

Он усмехается. — Никто, похоже, не возражал, когда я уходил.

— Или никто об этом не знал.

— Или так.

Я смеюсь. — Они просто не считали тебя угрозой.

Он пожимает плечами. — Я всего один человек. Что я вообще могу сделать?

— Многое. Один человек может очень многое.

Он внимательно смотрит на меня. — Возможно. — Потом поднимает коробку. — Но я привёл тебя сюда ради этого.

— Не томи.

Он открывает коробку, и внутри оказывается маленький круглый торт. Настоящее произведение искусства: завитки розового крема и щедрая россыпь золотой пудры сверху. Он такой красивый, что мне почти жалко его есть.

— Надеюсь, ты любишь шоколад, — говорит Рук. — Ты производишь впечатление девушки, которая любит шоколад.

Я смеюсь. — Ещё как люблю.

— Я только сейчас понял, что забыл взять вилки. — Он виновато улыбается.

Я хихикаю и качаю головой. — И как мы его будем есть? Руками?

— Может получиться довольно горячо, — предлагает он.

— Или довольно грязно.

— А кто сказал, что одно исключает другое?

— Справедливо. — Я поправляю воротник его куртки. — Спасибо, что пришёл сегодня.

— Твоя мама хорошая, но она…

— Что?

— Наверное, не мне об этом говорить, но она… будто с призраками живёт.

Я прикусываю щёку изнутри. — Ты прав.

— Мне жаль. Она заслуживает лучшего. Ты была такой же, когда мы познакомились.

Я склоняю голову. — Правда?

Я и сама знаю, что это правда, и нисколько не удивлена, что он заметил.

Он кивает. — Думаю, именно это меня к тебе и притянуло. Ты была как прекрасный луч света, но внутри я чувствовал что-то тёмное. Теперь понимаю — это были твои тайны. Всё то, что сделал твой отец и о чём тебе приходилось помнить. Теперь я знаю, что твоё светлое сердце было разбито. Что ты пыталась спрятаться среди теней, хотя тебе там не место.

Глаза обжигают слёзы. — А теперь?

— Теперь ты понимаешь эту тьму. Она никуда не исчезла, но стала другой. Острее. Сильнее. Ты научилась превращать её в оружие, а не позволять ей управлять тобой.

Я коротко, удивлённо выдыхаю, поражённая тем, насколько ясно он меня видит.

— Думаю, за это мне стоит благодарить тебя, — шепчу я, но он качает головой.

— Нет. Это сделала ты сама, Поэт. Ты всегда была гораздо сильнее, чем себе позволяла поверить.

Он запускает руку в коробку и поднимает торт.

— Хочешь кусочек? — спрашивает он. — Придётся смириться с моими пальцами.

Я киваю. Он подносит торт к моим губам, и я с тихим стоном откусываю. Невероятно вкусно. Сладкий, сахарный, безумно насыщенный вкус.

— Я нашёл эту кондитерскую, когда исследовал город, — говорит Рук. — В Завесе шоколад бывает редко, а я его обожаю. Это было, без преувеличения, самое вкусное, что я когда-либо пробовал.

Стараясь не испачкаться, я случайно касаюсь губами кончиков его пальцев. Кажется, он вздрагивает; когда я поднимаю взгляд, его глаза темнеют. Я отстраняюсь и медленно жую, наслаждаясь вкусом.

— Потрясающе, — соглашаюсь я, когда он кладёт торт обратно в коробку. — Теперь ты.

— Я купил его тебе.

— Я знаю тебя почти год… У тебя наверняка тоже был день рождения. И ты, конечно же, мне не сказал.

Он бросает на меня быстрый взгляд. — Несколько месяцев назад, — признаётся он.

— Тогда решено. К тому же какой это день рождения, если я не поделюсь тортом с одним из самых важных людей в моей жизни?

Кажется, он на секунду перестаёт дышать, а потом кивает. Я беру торт и подношу к его рту. Он широко открывает его и откусывает, а затем — нарочно или случайно, не знаю — облизывает кончик моего пальца, и у меня сладко проваливается живот.

В следующее мгновение мы уже целуемся. Шоколад и крем смешиваются со вкусом наших губ и жаром языков. Я бросаю остаток торта обратно в коробку, Рук осторожно ставит её на пол и снова обнимает меня. Мы целуемся жадно, руки блуждают по телам, находят края одежды и скользят по полоскам горячей кожи.

Взрыв над головой заставляет нас отпрянуть друг от друга.

В небе рассыпается зелёный, синий и красный свет. Фейерверк.

— Что это? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами. — Кто-то что-то празднует. — На лице появляется