Она и зверь. Том 3 - Maginot

Не может быть, чтобы этот невыносимый, самодовольный аристократ плакал. Наверное, просто на улице холодно. Джесси уже хотела спуститься и принести ему шаль, но мигом опомнилась: ведь ночь была теплой.

«Может, его отругали эрцгерцог или эрцгерцогиня?»

– И по какому делу вы явились? – спросила она чуть мягче.

Артур глубоко вздохнул и нерешительно выдавил:

– Мы же с тобой… поссорились.

– Разве? – Джесси сделала вид, что ничего не помнит.

Ей и правда хотелось забыть, как она посмела накричать на аристократа. Для человека его положения Артур выглядел до странного… беззащитным. Слишком легкой добычей для ее злости.

– Если честно, я тогда действительно взбесился, – признался он. – Ругалась ты с теми парнями, а досталось мне.

– Вы до сих пор не понимаете, почему я так поступила? – Джесси украдкой усмехнулась.

Впрочем, с чего бы ему понимать? Он аристократ, мужчина, да еще и с влиятельными родственниками. Ее страдания для него – не более чем раздражающий писк комара над ухом.

Джесси ожидала, что он в ответ вспылит и потребует объяснений.

Но Артур неожиданно легко пошел на попятную:

– Вот я и потопал к Тео. Спросил, как мне с тобой помириться.

– Помириться? – переспросила Джесси, не веря своим ушам.

Сердце пропустило удар. Помириться? Она правильно расслышала?

Артур растерянно продолжал:

– Я сам не понимал, в чем виноват. Но брат сказал: если я поссорился с тобой, значит, в любом случае это моя вина.

– И поэтому вы явились с извинениями?

– Если честно, я до сих пор не понимаю, что именно сделал не так. Но Тео обычно прав.

Джесси почувствовала, как вновь закипает. То есть он даже не знает, в чем провинился, но, раз эрцгерцог вынес вердикт, быстренько примчался просить прощения.

Джесси скривилась, и Артур это заметил.

Что-то изменилось в его лице, тревога просочилась сквозь привычную уверенность. Он потер глаза тыльной стороной ладони, и жест его показался Джесси на удивление беззащитным. Повисла пауза. Артур смотрел на девушку, явно не зная, что сказать дальше, как будто все заготовленные слова вдруг рассыпались в прах.

А потом выдохнул тихо и почти шепотом попросил:

– Не уходи.

Джесси замерла.

– Я был… не прав.

Она смотрела на него сверху вниз, и в груди что-то болезненно сжалось.

– Вы же сами говорили, что не знаете, в чем ваша вина. Тогда зачем извиняетесь?

Артур совершенно растерялся. Он ведь искренне старался, переступил через гордость и не ожидал столь холодной реакции. В голове была пустота, он даже лишился дара речи.

Джесси, продолжая смотреть на Артура, спросила негромко, но твердо:

– Почему?

– Что?..

– Почему вы вообще пытаетесь подстраиваться под меня? Меняться ради меня?

Джесси было бы понятно его поведение, если бы Артур по-настоящему прочувствовал, что поступил неправильно. Но юноша только что честно признался: он и сам толком не представляет, в чем именно ошибся.

Джесси никак не могла взять в толк: зачем молодой господин извиняется за то, в чем даже не считает себя виновным?

До двадцати лет Джесси жила с родителями и прекрасно знала, что среди простолюдинов свободная любовь считается обычным делом. В Веллуа за ней увивалось немало парней: Дэннон, который унаследовал мельницу, Бруно – сын владельца лавки тканей, Чейз – постоялец, что месяцами дневал и ночевал в семейном трактире… Все они из кожи вон лезли, чтобы ей угодить. Поддакивали каждому слову, вели себя как послушные дурачки.

– Я вам нравлюсь? – спросила она Артура прямо в лоб.

– Ч-что?! Что, что, что? – Артур отшатнулся, будто его ударили, и лицо его вспыхнуло до самых кончиков ушей.

Джесси равнодушно, почти холодно смотрела на юношу. Его реакция была красноречивее любых слов.

– Вы добры только к тем девушкам, которые вам нравятся, – протянула она с легкой насмешкой.

Причина его прихода оказалась до банальности простой: он не хотел портить отношения. Страх потерять Джесси затмил ему рассудок до крайности: Артур даже не вслушивался в то, что она на самом деле говорила.

Теперь, осознав свои чувства, он будет изо всех сил стараться ей угодить. И опять начнет извиняться, готовый пойти на любые уступки ради «наглой простолюдинки».

Он станет умиляться ее раздражению, находя его забавным. На гнев ответит заискивающей улыбкой. Если она закричит от отчаяния – обнимет, пытаясь утешить, и снова не услышит, что скрывается за этим криком.

Потому что он не верит в ее мечту.

Джесси прикусила губу от обиды. Будет ли он когда-нибудь воспринимать ее слова как данность или же продолжит считать, что это лишь милый каприз девушки, которая ему нравится?

– Ты только скажи, – торопливо выпалил Артур. – Я все исправлю, обещаю.

Но Джесси оставалась непреклонной.

– Не стоит, – спокойно ответила она. – Какой смысл в поступках, если вы даже не понимаете, зачем их совершаете?

– Ты же знаешь, какой я бестолковый. – Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. – Научи меня. Я буду стараться. Все можно исправить, правда?

Джесси помолчала, глядя куда-то мимо него.

А потом решилась:

– Господин… мужчины-простолюдины служат в ордене Аталлента – хотя их происхождение такое же, как и у меня. А женщин-рыцарей здесь держат только в качестве телохранительниц для благородных дам. По-настоящему считает нас равными воинами лишь маркиза Энсерин.

Дом Тристан издавна занимался оружейным делом и поддерживал тесные связи с суровым севером. Там, в холодных краях, люди больше полагались на охоту, чем на земледелие, чтобы прокормиться. А когда с продовольствием стало полегче, север превратился в официальный центр торговли мехами.

В такой среде северяне никогда не делили оружие на мужское и женское. Благодаря торговле в доме Тристан давно привыкли видеть женщин, которые виртуозно владеют охотничьим ремеслом. Поэтому предрассудков у этого аристократического рода было куда меньше, чем в других благородных семействах.

Конечно, когда там начали всерьез готовить женщин-рыцарей, шуму было немало. Но маркиза Энсерин не жалела средств на поддержку ордена. Привлекала лучших выпускников академии Себрино, принимала талантливых детей независимо от происхождения. Строгие правила главы рода не позволяли открыто дискриминировать кого бы то ни было.

Дом Тристан, каким его знали сейчас, являлся плодом ее многолетних усилий – с тех самых пор, как она унаследовала титул.

Джесси и мечтать не смела, что эрцгерцогская чета приложит ради нее одной такие же усилия. Даже роду Тристан понадобились годы. А в консервативной Аталленте на это ушло бы еще больше времени.

Артур попытался возразить, но голос его прозвучал неуверенно:

– Так ведь в среднем женщины физически слабее мужчин –