Она и зверь. Том 3 - Maginot

уже прославился как самый отъявленный сорванец в родовом поместье. С возрастом Артур особо не поумнел, зато масштабы его выходок становились все грандиознее и изощреннее.

Конечно, если учитывать среду, в которой он рос, его поведение можно было понять. Но ведь не все дети богатых аристократов вырастают такими, как Артур. Сколько ни старались его воспитывать, он до сих пор и не избавился от прозвища Бешеный Пес Эстебанов.

Пожалуй, пора признать: непомерное эго Артура уже не исправить. Окружающие не могут вечно прикрывать его промахи. Но если ничего не менять – парень когда-нибудь устроит настоящую катастрофу.

– Хотя в вашем присутствии он ведет себя более-менее прилично, – заметила Астина.

– Знаете, дорогая… – Териод утомленно потер виски. – Благодаря этому экземпляру я окончательно уверовал в первородный грех. Некоторые, похоже, рождаются уже с полным набором пороков.

Астина не выдержала и рассмеялась. Териод не собирался шутить, но при виде развеселившейся жены почувствовал себя немного лучше.

Астина приподнялась и обняла Териода со спины, положив подбородок ему на плечо. Молодой мужчина склонил голову, прижавшись щекой к ее рукам. Она мягко коснулась губами его лба.

– Я позже вызову их по отдельности и поговорю. Раз он умудрился поссориться с Джесси, лучше, если я сама во всем разберусь.

Формально Артур был подопечным Териода, но дело касалось не только его. В Аталленте хватало и других недовольных появлением Джесси. Астина никак не могла решить, как ей поступить. Отпускать Джесси не хотелось, но и смотреть, как девушка бьется в закрытые двери ордена, было невыносимо.

Сейчас даже она, Астина, всегда находившая выход, не понимала, как честно провести подопечную в орден рыцарей Аталлента.

– Из-за бестолкового братца я вечно создаю вам проблемы, – виновато произнес Териод.

– А вы-то здесь при чем, милый? – Астина ласково погладила его по волосам.

Териод помолчал и добавил совершенно серьезно:

– Если не будет слушаться – можете его побить. Я разрешаю.

– Не буду я его бить. – Астина бросила на мужа укоризненный взгляд. – Но, помолчав еще мгновение, тихо проронила: – Наверное.

Териод усмехнулся и притянул ее к себе. Их губы встретились. Поцелуй начался нежно. Астина обвила руками шею мужа и устроилась у него на коленях. Оторвавшись на мгновение, Териод посмотрел на нее. Глаза потемнели, во взгляде плескалось желание.

– Поцелуй меня, – попросил он хрипло.

После первой брачной ночи Териод ни разу не терял контроля над собой. Но он был молод и влюблен – и даже легкое прикосновение рождало в нем трепет.

Один взгляд – и хочется поцеловать. Поцелуй – и хочется обнять. Объятие – и жаждешь большего.

Страсть неизменно доводила Териода до предела. Слова Астины о том, что нельзя давать проклятию ни единой лазейки, невольно воплотились в жизнь. Благодаря этому супруги даже не пытались засечь, сколько именно можно позволить себе «безопасного» времени.

Астина, судя по всему, не возражала – охотно принимала его нежность. А может, и сама его провоцировала. Она молча провела пальцами по его влажным губам и скользнула по разгоряченной коже.

Териод резко выдохнул.

– Кажется, я от тебя зависим, – пробормотал он, и в голосе его прозвучало что-то между признанием и жалобой.

Астина бросила на него короткий взгляд и улыбнулась – загадочно, с озорными искорками в глазах. Одним плавным движением стащила через голову ночную рубашку и, небрежно отбросив ее в сторону, снова обвила руками шею мужа.

Обнаженное тело оказалось под его жадным, пожирающим взглядом. Териод смотрел так, словно хотел запомнить каждый изгиб.

Астина приподнялась и запечатлела на губах мужа легкий, дразнящий поцелуй – едва коснулась и сразу же отстранилась. Териод обхватил ее талию и неторопливо погладил спину Астины, чувствуя, как под пальцами скользит теплая кожа.

Их дыхание, сначала медленное и глубокое, постепенно стало прерывистым и сбивчивым. Териод тяжело дышал, грудь вздымалась.

Он не мог больше сдерживаться и почти простонал:

– Я люблю тебя. – Признание, вырвавшееся наружу, не принесло облегчения.

Териод едва справлялся с переполнявшими его чувствами, они просились наружу, требовали быть высказанными. Он так долго сдерживался, боясь давить на нее, боясь спугнуть, – но теперь мог говорить «я люблю тебя» сколько угодно, когда угодно.

Уже одно это было огромной победой. Но ненасытная жадность продолжала расти, разгораться внутри. Всякий раз, когда Астина так естественно обнимала его и нежно улыбалась, услышав эти слова, Териод ловил себя на том, что ощущает наивную надежду. Возможно, однажды он получит такое же признание в ответ.

– Я люблю тебя, Тина, – повторил Териод, и ее имя в его устах прозвучало как молитва.

Астина вновь посмотрела на мужа с чарующей улыбкой, той самой, которая всегда согревала Териода.

Он осторожно откинул длинные алые пряди с ее лица и аккуратно заправил их за ухо Астины. Бережно коснулся губами уже сомкнутых век супруги и представил, что когда-нибудь в будущем она прошепчет в ответ: «И я люблю тебя, Тео».

* * *

Джесси проснулась от тихого, но настойчивого стука.

Девушка села, откинула растрепанные волосы с лица и сонно огляделась. Источник шума обнаружить не удалось. Джесси почти успела снова нырнуть в подушку, но стук повторился. Мягкий, но упорный, словно кто-то просил о внимании.

Джесси настороженно уставилась на занавески.

Медленно поднялась, подошла и осторожно выглянула в окно.

– Ох… – Она невольно отшатнулась.

Внизу стоял Артур и методично швырял в ее окно камешки. Комната Джесси находилась на втором этаже, просто так не заберешься; видимо, поэтому юноша решил, что романтическая бомбардировка – оптимальное решение проблемы.

«Неужели несносный парень дошел до того, что теперь достает людей даже ночью?»

Похоже, он поставил себе благородную цель – не дать ей спать и довести до нервного истощения. Главное, чтобы жертва физически не смогла от него сбежать.

Лицо Джесси потемнело от злости.

Она рывком распахнула окно и проговорила, стараясь звучать строго:

– Какого черта вы творите? – Поскольку она все равно решила покинуть дом Аталлента, ее тон стал куда более дерзким, чем раньше.

Но, к ее удивлению, Артур не рассердился. Напротив, при виде нее он просиял. Словно ее появление в окне было самым желанным зрелищем в ночи.

– Вышла все-таки!

– Господин, сейчас глубоко за полночь, – процедила Джесси сквозь зубы.

Куда только подевались все уроки этикета, которые ему наверняка вдалбливали с детства? Он же аристократ, его должны были воспитывать гораздо строже, чем ее. Но он ведет себя так непосредственно… так по-человечески.

Артур вдруг занервничал:

– Я тебя… разбудил?

– Конечно!

– Ой… прости. Я думал, ты не спишь. Мне вот совсем не спалось.

Предположение, конечно, на редкость эгоистичное. Но говорил он как-то иначе: смущенно,