Прости меня, отец - Эрика Джейден

рядом со мной. Как будто она точно знала, насколько могущественна. Моя маленькая беглянка была прекрасна, все пять футов и два дюйма её тела (Прим. пер.: приблизительно 158 см). Она сжала мою руку, когда я припарковал свой «Ламборджини» у крыльца дома моего отца. Там было полно парковщиков, готовых поставить машины на стоянку позади дома. Она глубоко вздохнула, и я улыбнулся.

— Вытаскивай свою милую задницу из моей машины.

Она улыбнулась, и дверь открылась. Роберто, гребаный идиот, очаровал ее своим чертовым характером. Он говорил по-итальянски.

— Grazie, — ответила она, и мы оба расхохотались.

— Не время для благодарности? — спросила она меня.

— Нет, только не для этого придурка. Роберто, это моя невеста, Камилла.

— Она намного красивее, чем Сими, — сказал он по-итальянски.

— И гораздо более элегантная, — ответил я по-английски, бросив на него взгляд.

Я уже позаботился о том, чтобы все знали, что Камилла всё ещё учит итальянский и с ней нужно говорить по-английски.

— Итак, невестка, чего ты хочешь больше всего? — Он взял её за руку и положил себе на сгиб локтя.

— Ты совсем не похож на Фиону.

— Ты встречалась с Фионой? — спросил Роберто.

— К сожалению, да.

— Бедняжка. — Он похлопал её по руке.

— Спокойно, — прорычал я брату.

— Я просто хочу, чтобы она чувствовала себя как дома, брат.

Резкий голос матери разнёсся по комнате, как только мы вошли, и эхом отразился от двери во внутренний дворик, словно предупреждающий сигнал. Она всегда громко выражала радость при встрече со мной, даже слишком громко, но на этот раз её теплота быстро угасла.

Она поцеловала меня в щёку, но тут же замерла, как только её взгляд упал на Камиллу.

— Ты привёл её. — Она произнесла это на ломаном итальянском с явным неодобрением. Конечно, она всё усложнит.

— Она моя жена, мама. Конечно, я привёл её. — Мой голос звучал спокойно, но взгляд, которым я её одарил, не оставлял места для возражений.

Камилла молча стояла рядом со мной, но я чувствовал, как от неё исходит напряжение, словно от натянутой до предела струны.

— Она говорит по-итальянски? В прошлый раз Фиона сказала, что нет.

— Пожалуйста, не ставь меня в неловкое положение. Мне нужно, чтобы она тебе понравилась, хорошо? — Я вздохнул. — Она учится, но этот процесс не быстрый.

Она вздохнула, но кивнула. Моя мама любит меня, в этом нет никаких сомнений, но она может быть невероятно упрямой, когда захочет.

— Спасибо, — сказал я, подмигнув ей, прежде чем повернуться к Камилле. Она стояла слишком неподвижно, нервничая. Я видел это по тому, как её пальцы теребили подол платья. — Дорогая, — сказал я, смягчив голос и протягивая ей руку, — я хочу познакомить тебя с первой любовью всей моей жизни.

Камилла улыбнулась.

— Приятно познакомиться, миссис Понтиселло.

— Очаровательно. Чувство взаимно.

— Сомневаюсь, — невозмутимо ответила Камилла.

Роберто издал глубокий, искренний смешок, от которого затряслась вся его фигура, а моя мать едва заметно улыбнулась.

— По крайней мере, она не идиотка, — пробормотала она по-итальянски, что для неё было практически благословением.

Я подмигнула Камилле, а мой брат, всегда такой обаятельный, взял маму под руку и повёл её прочь, как настоящий джентльмен из прошлого.

— Всё прошло не так уж плохо, — пробормотал я, обнимая Камиллу.

— Нет, — сказала она, немного расслабившись в моих объятиях. — Но мне всё равно хотелось бы знать, что она на самом деле сказала, когда увидела меня.

Я ухмыльнулся.

— Что ты красивая.

— Лжец. — Она рассмеялась, её голос был тихим и тёплым, он звучал у меня в груди.

Я поцеловал её в кончик носа и переплёл наши пальцы, нежно направляя её к дверям патио.

Территория поместья была преображена по этому случаю. Мягкий весенний ветерок колыхал массивный белый шатер, его края были откинуты, открывая взору длинные столы, накрытые льняной скатертью, сверкающие стеклянной посудой и серебром. Вверху, на фоне предвечернего неба, зигзагами вились гирлянды теплых огней. В воздухе витал аромат жареного мяса, свежей зелени и выпечки, смешиваясь со слабым цветочным ароматом сада.

Все родственники, которых я когда-либо знал, включая тех, кого, клянусь, не видел с детства, уже были здесь. Море знакомых лиц, смех, звон бокалов и сплетни, гудящие, как помехи.

Внезапно меня охватила волна энергии, когда стайка маленьких мальчиков помчалась по траве, выкрикивая моё имя, словно я был каким-то героем. Большинство из них были сыновьями Мэгги, старшей сестры Лоретты и, как ни странно, одной из самых добрых женщин в семье. Камилла удивлённо, но мягко улыбнулась, когда они окружили нас.

Следующие пятнадцать, а может, и двадцать минут я был неофициальным ведущим, переводя Камиллу от одного родственника к другому и представляя её с гордостью, которую даже не пытался скрыть. Она приветствовала каждого с изяществом, хотя их осуждающие взгляды задерживались на ней чуть дольше обычного.

— Здесь действительно красиво, — сказала Камилла, окинув взглядом вершину холма и океан, мерцающий в лучах заходящего солнца.

Ветер играл с кончиками её волос, собранных в хвост, и на мгновение она показалась мне совершенно непринуждённой, как будто была здесь своей.

— Да, — ответил я, хотя и не смотрел на вид. Я смотрел на неё.

Она улыбнулась, и я осторожно повел её к нашему столику, расположенному в глубине шатра, подальше от прожекторов. Мне никогда не нравилось сидеть на виду, как экспонат. Через несколько минут появилась Фиона, под руку с мужчиной, которого я не узнал. Без сомнения, её спутник.

— Камилла, — сказала Фиона с натянутой улыбкой, и её тон был слишком радостным.

— Фиона. — Ответ Камиллы был ровным, безэмоциональным, она пожала плечами, и это прозвучало как пощёчина.

Я положил руку Камилле на спину и медленно провел по ней, глядя на Фиону. Она поймала мой взгляд и тут же отступила, расширив глаза в безмолвном извинении. Она с трудом сглотнула, заметно напряжённая. Я едва заметно кивнул, давая понять, что она перешла черту, но момент был упущен.

— Пьер, — быстро сказала Фиона, пытаясь взять себя в руки. — Я хочу познакомить тебя со своим старшим братом — Альфонсо Понтиселло.

Парень был мускулистым, крепким и внушительным, и когда он пожал мне руку, то вложил в этот жест всю свою силу. Я не смог сдержать улыбку. Если бы он знал, на что я способен, то не пожал бы мне руку так крепко.

Лоретта направлялась к нам, и я уже чувствовал, как нарастает напряжение.

— Выбери другой столик, — крикнул я по-итальянски, и мой голос разнёсся по всему залу. Не моргнув глазом, она показала мне палец с самодовольным выражением лица и плавно направилась к другому столику. Камилла не смогла сдержать