Прости меня, отец - Эрика Джейден

После пробежки в голове немного прояснилось. Я знала, что мне нужно вернуть свою силу, но не представляла, как это сделать. Я взбежала по ступенькам, и моё сердце забилось чаще, когда я увидела, как они с Нико быстро разговаривают по-итальянски. Альфонсо тем временем был поглощён своим эспрессо, от которого поднимался лёгкий пар.

Мой взгляд задержался на нем, на белоснежной рубашке, идеально отглаженной, и темных брюках, которые сидели на нем в самый раз. Что-то шевельнулось глубоко внутри меня. Часть меня хотела увидеть, как он раскроется, как он видел, как я расклеиваюсь в его темнице, обнаженная, уязвимая. Я понятия не имела, о чем они говорили, но Нико время от времени кивал, со спокойной точностью записывая что-то в свой планшет.

Во мне вспыхнула страсть, горячая и настойчивая. Мой муж по-прежнему был великолепным гигантом, его лицо было покрыто татуировками, которые повторяли контуры его кожи, словно тайны, написанные чернилами. Его пальцы, украшенные таким же тёмным рисунком, слегка шевелились, когда он жестикулировал, и я чувствовала притяжение, всегдашнее притяжение к нему.

Я бросилась к нему, чувствуя, как нарастает моё возбуждение. Я знала, как вернуть себе власть. Возможно, ему это не нравилось, но мне это было нужно, и нужно было прямо сейчас.

БЕЛЫЙ КРОЛИК

Я как раз обсуждал с Нико последнюю угрозу со стороны Кая, или, по крайней мере, я думал, что это был Кай. Нападение на доки было последним, что нам сейчас было нужно.

— Приближается, — пробормотал Нико, и прежде чем я успел осознать его предупреждение, Камилла развернула меня к себе лицом.

Она снова была в своем обычном настроении, но на этот раз не имело значения, что Нико стоял прямо перед ней. Ей было все равно. Она возилась с моей пряжкой, пока Нико убегал.

— Эй, эй, успокойся.

— Не надо. Не смей говорить мне, чтобы я успокоилась. Мне это нужно.

От её голоса у меня по спине побежали мурашки, он был резким и опасным. Последние пару недель что-то было не так, и я знал, что это связано с обострением событий в темнице. Ей не нравилось, что я связал её, но по какой-то причине она не просила меня остановиться.

— Что тебе нужно?

— Хватит спрашивать меня об этом. Мне от тебя ничего не нужно. Я беру то, что мне нужно, прямо сейчас.

Это было в новинку. И, честно говоря, я понятия не имел, как к этому относиться. Я хмыкнул, когда она схватила мой член, и с моих губ сорвалось ругательство. Мы были на виду, но мне было плевать.

Камилла опустилась на колени и взяла мой член в рот. Сегодня она была неумолима. Она сосала меня с силой. Это было тяжело, но таков был мой темп. Я вцепился в край стола позади себя, и мои ноги задрожали, когда я кончил ей в рот. Я был готов отстраниться, но она продолжала атаковать мой член.

— Черт, Камилла, — прорычал я ей, но она не останавливалась.

Я кончил во второй раз, сильно. Боль была невыносимой, и ноги подогнулись подо мной. Я рухнул на пол, не в силах удержаться на ногах. Когда я, наконец, пришел в себя, она все еще была там, моя беглянка, тихо сидела рядом со мной, ее присутствие было устойчивым и неподвижным. Она посмотрела на меня с мягкой, понимающей улыбкой, которая только усилила бурю внутри меня.

— Что, черт возьми, это было? — Мой голос прозвучал тихо и прерывисто. Я не знал, злиться мне, быть потрясенным или испытывать благоговейный трепет. А может, и все три.

Она протянула руку и провела пальцами по моим губам, одним прикосновением усмиряя хаос, бушевавший во мне.

— Это, — прошептала она, — теперь часть моего последующего ухода.

Я уставился на нее, и у меня перехватило дыхание.

— Что? — Это было едва ли не слово.

— Ты можешь делать со мной всё, что захочешь, в своей темнице, со своими игрушками и командами, но днём я — королева. Ты делаешь то, что я говорю. И неважно, где, когда и как. Понятно?

Какого хрена?

— Кивни, Альфонсо.

Я кивнул, а она улыбнулась и наклонилась, чтобы нежно поцеловать меня.

— Хороший мальчик, а теперь убери свой член и продолжай работать.

Она медленно и неторопливо поднялась на ноги, и я почувствовал, как уголки моих губ дрогнули в улыбке. Я понятия не имел, что только что произошло, но одно было ясно: моя беглянка с каждым днём становилась моей женской версией.

И это было одновременно захватывающе и опасно

ТРИДЦАТЬ ДВА

БЕЛЫЙ КРОЛИК

После этого секс вышел на новый уровень. Она набрасывалась на меня повсюду, и моим охранникам приходилось разбегаться в разные стороны, когда они видели, как она несётся ко мне. Она была прекрасным, хаотичным беспорядком, но это был мой беспорядок. И что бы это ни было, за каким бы огнём она ни гналась в темноте, он был ей нужен как воздух.

Темница больше не была чем-то случайным. Она стало частью нас, вплелась в ритм нашей жизни, как тайный ритуал, который ни один из нас не осмеливался назвать. Теперь это была наша секс-комната. Она позволяла мне делать с ней всё, что я, чёрт возьми, хотел, а после того, как мы принимали душ, я перевязывал её, и мы вырубались на кровати. Капельки крови, выступавшие каждую ночь, разбавляли тьму внутри меня, и Камилла стала для меня всем.

Наступила суббота, и нам нужно было готовиться к восемьдесят второму дню рождения Нонны. Она не показывалась на людях больше года, так что это было важным событием — по крайней мере, для остальных членов семьи. Я знал, что моя тётя будет следить за ней, как надзиратель, и уже строить планы, как снова запереть её, потому что она боялась, что мир вонзит в неё свои когти. Но я? Я не волновался. Нонна была умнее нас всех. Она была в безопасности. Она была именно там, где хотела быть, — вдали от хаоса, в котором мы все ещё тонули.

Затем в комнату вошла Камилла, и на мгновение шум в моей голове стих. На ней было короткое платье, облегавшее ее ноги, как вторая кожа, туфли на каблуках придавали ее походке целеустремленность, а волосы были собраны на затылке в изящный хвост, который подчеркивал каждый изгиб ее подбородка. Ее макияж был безупречен — сдержанный, элегантный, как броня.

Она выглядела так, словно ее место было