Прости меня, отец - Эрика Джейден

Вокруг были разбросаны зажимы всех размеров и форм, назначение которых было мне непонятно, и каждый из них был ещё более загадочным, чем предыдущий. С потолка и стен, словно забытые солдаты, свисали острые и прочные крюки, ожидающие применения, о котором я могла только догадываться.

— Крюки?

Он пожал плечами.

Я коснулась одного из устройств, подвешенных на крюке, и посмотрел на Альфонсо.

— Секс-качели.

— Секс-качели? — спросила я, и он кивнул.

Я подошла к стеклянной витрине, в которой лежали анальные пробки. Не нужно быть гением, чтобы понять, что они вставляются в попу. Я задумалась, пользовался ли ими Альфонсо.

— Ну? — спросила я и оторвала взгляд от пробок.

Муж пристально смотрел на меня, словно что-то искал в моих глазах. По причинам, которые я не могла объяснить, мои щёки быстро залились румянцем.

— Да, моя маленькая беглянка?

— Я знаю, что это такое. — Я указала на коробку с анальными пробками.

— О, знаешь, и что же это такое?

— Их вставляют себе в попу.

Уголки его губ медленно, почти незаметно приподнялись в улыбке.

— Какой у тебя вопрос?

— Ты используешь что-то из этого на себе?

— Нет, я с удовольствием делюсь этим с другими.

— Ты имеешь в виду со мной, ведь других больше нет.

— С тобой, — поправил он себя. — А что, ты хочешь попробовать что-то на мне?

— Я бы с удовольствием попробовал на тебе анальную пробку.

— Нет, — очень быстро ответил он, заставив меня рассмеяться.

— Это нечестно.

— Это не так работает, — пробормотал он, нежно обхватив мое лицо руками, прежде чем наклониться и впиться в мои губы в глубоком, страстном поцелуе. Когда он отстранился, его взгляд задержался на мне, в его глазах было что-то теплое. — Но я рад, что ты пока не спешишь взбежать по лестнице и удрать.

— Я слишком привязана к тебе, чтобы куда-то бежать, Альфонсо.

— Хорошо, потому что не имеет значения, куда ты пойдешь. Я найду тебя и заставлю жалеть о побеге каждую секунду твоей жизни.

Эта угроза должна была встревожить меня, заставить содрогнуться, но вместо этого она лишь пробудила во мне что-то тёмное, искру возбуждения, которую я не могла игнорировать.

ТРИДЦАТЬ

БЕЛЫЙ КРОЛИК

Она уставилась на меня, и все следы веселья исчезли.

Я знал, что некоторые из моих слов нужно было смягчить, но я предпочитал говорить прямо, на языке, который она не могла неправильно истолковать. От меня не убежишь. Я не был ее бывшим. Я был ее мужем, и она останется здесь, со мной.

Она была дерзкой, особенно вчера, когда пришла ко мне в кабинет и отсосала мне, пока я разговаривал по телефону. Я не смог сдержать смех. Филип ДаКоста должен быть благодарен мне за то, что я забрал Камиллу из его рук. Парень бы не знал, что делать с такой, как она; она была ему не по зубам.

— Что смешного?

— Просто думаю о наших бывших.

— Ааа.

Я тихо усмехнулся и притянул её к себе за ткань рубашки.

— Хороший ответ, — прошептал я и разорвал на ней рубашку.

Она ахнула, едва не потеряв равновесие от моих резких движений. Её дыхание участилось, как и моё. Она была такой же, как я, только самые дикие и безумные вещи, казалось, разжигали в нас огонь.

Я схватил её за грудь, и она громко застонала. Она закрыла глаза, пока я удерживал её. Я поднял её и отнёс к своему алтарю. В нём не было ничего особенного, просто каменная плита с углублениями. Я усадил её на холодную поверхность и стянул с неё остатки рубашки.

Следующим был бюстгальтер. Красивая грудь с сочными тёмно-розовыми сосками вырвалась из этого приспособления. Она задыхалась и вздрагивала при каждом моём движении, её дыхание сбивалось в такт тому, как я срывал с неё одежду. Вместе с брюками с неё слетели и туфли, и теперь она выглядела как богиня в одних стрингах.

Она сдвинулась дальше по плите и легла. Одно её колено было согнуто, и я мог видеть её гладкую киску сквозь прозрачную ткань трусиков.

Я схватил её за лодыжку и поднёс ногу к своим губам. Я поцеловал мягкий изгиб, ведущий к изящной косточке, и провёл губами дальше, к её икре. Мои зубы задели упругую мышцу, и у неё перехватило дыхание. Её кожа была невероятно красивой, гладкой, сияющей и так и манила прикоснуться к ней. В моей голове бушевал шторм предвкушения, и я уже представлял все те порочные вещи, которые собирался сделать с ней сегодня вечером.

Тьма во мне напряглась у краев, пытаясь вырваться наружу, пока не вышла слишком далеко из-под контроля.

— Оставайся здесь, — сказал я и вышел, чтобы взять распорку и игольчатое колесо. Я не знал, как она отнесётся к кольцу, но мой член становился всё твёрже, стоило мне представить, как она пронзает её кожу и пускает кровь.

Я потянулся за зажимом для клитора, двумя зажимами для сосков и насадкой для порки. При мысли о покрасневшей, сморщенной коже у меня в груди вспыхнул жар — это разожгло во мне что-то первобытное и электризующее, и мой член дёрнулся.

Она терпеть не могла кляп, поэтому я постарался держать его как можно дальше от нее. Сегодня я хотел услышать её крики. Я хотел услышать, как она выкрикивает моё имя, просит большего, умоляет меня. Я отнёс всё обратно на стол, где она терпеливо ждала моего возвращения.

Мой взгляд остановился на её прекрасной киске, и я понял, что если сниму с неё трусики, то они будут насквозь мокрыми.

Я закрепил распорку, и её глаза загорелись от предвкушения. Мои руки сработали быстро, схватив одну ногу. Закрепил сначала одну лодыжку, затем другую, с каждым щелчком у нее перехватывало дыхание. Ее ноги были раздвинуты и зафиксированы в таком положении.

В один из этих прекрасных дней я собирался заставить ее висеть вниз головой в этой самой комнате, прекрасную, связанную и полностью принадлежащую мне, в то время как я устрою конец света для ее совершенного тела.

Камилла молчала, с её губ не слетало ни звука, пока я двигался под распоркой, намеренно приближаясь к её киске. Я сорвал с неё стринги, и она вскрикнула.

— Моего нижнего белья с каждым днём становится всё меньше.

— Я куплю тебе новые, более сексуальные.

Она мило улыбнулась, и её взгляд потеплел, когда я небрежно засунул остатки её трусиков в карман брюк.

Мне нравилось видеть её обнажённой в моей темнице. Это была моя самая смелая, самая