Прости меня, отец - Эрика Джейден

Я забрался в машину и устроился на сиденье, а Камилла всё ещё крепко спала у меня на коленях, прижавшись ко мне. Я крепко обнимал её, словно боялся, что она ускользнёт.

Невозможно было выразить словами то, что я чувствовал. Мои мысли метались из стороны в сторону, пытаясь понять то, что только что произошло, то, что это значило для неё, для меня, для нас. Впервые за долгое время мне не казалось, что я диктую условия своему будущему. Теперь оно было нашим.

В течение следующих двух недель я снова буду в порядке, пусть и ненадолго. А потом посмотрим, решит ли моя беглянка снова присоединиться ко мне в моей тьме, уговорить меня вернуться, удержать меня. Она была ангелом, её свет сиял так ярко, и каким-то образом она нашла путь в мой тёмный мир. Это было трудно представить, но именно она вела меня к чему-то лучшему, чему-то более светлому, чему-то, чего, как я думал, я не заслуживаю.

Я перевёл взгляд на Нико, который спокойно сидел за рулём, сосредоточенно и уверенно глядя на дорогу.

— Grazie, Нико, — пробормотал я тихим, но искренним голосом.

Его взгляд на мгновение встретился с моим в зеркале заднего вида. В уголках его губ появилась лёгкая понимающая улыбка, и он тихо вздохнул, когда я нежно поцеловала Камиллу в макушку и прижала её к себе.

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА

Я резко проснулась, не понимая, где нахожусь. Яхта слегка покачивалась, едва слышный плеск воды о корпус почти успокаивал, но пустота комнаты давила на меня. Я была одна. Тишина казалась тяжелой, неестественной. У меня пульсировала голова, и меня охватило смятение. Последнее, что я помнила, это непреодолимая усталость, охватившая меня, и то, как я заснула сразу после того, как Альфонсо сказал мне, что я могу делать все, что захочу.

Я никак не ожидала, что проснусь одна. Было странно, что он не разбудил меня и не остался, чтобы присмотреть за мной. Но он решил полностью одеть меня и привёз сюда.

Моё тело слегка покалывало, но боль была не такой сильной, как я себе представляла. И всё же страх увидеть повреждения сдерживал меня. Я не хотела сталкиваться с реальностью, но мне нужно было знать. Смогу ли я с этим справиться?

Мне отчаянно нужен был душ. Я приподнялась на кровати и стянула с себя рубашку. Мой взгляд упал на пластыри, разбросанные по всему телу, — свидетельство того, что со мной сделали.

Он уже обо всём позаботился, обработал раны и заклеил их, словно защищая меня от последствий. Волдырей не было, только слабое покраснение в виде крошечных сердитых красных линий на моей коже.

Я закрыла глаза, чувствуя, как наворачиваются слёзы.

Почему всё должно было быть именно так?

Бывали моменты, когда я проклинала судьбу за то, что родилась в семье Дона, где роль женщины сводилась к рождению наследников мужского пола и заключению браков для объединения кланов. Наши отцы торговали нами, как им заблагорассудится, и чем больше ты отдавала, тем выше была цена, которую ты платила.

Я стояла и думала, смогу ли я справиться с тем, что Альфонсо собирался мне дать. И я должна была признать, что, глядя на свои зашитые раны, я не испытывала отвращения. Ни капельки. Всё это было так запутанно: что это значило, куда это нас приведёт, но одно было ясно — со мной всё будет в порядке.

Я медленно пошла в ванную и включила душ. Вода каскадом полилась на меня, смывая напряжение с моего тела, смывая груз всего мира, и моим крошечным сексуальным ранкам это нравилось. Всё, что происходило в той комнате, проносилось у меня в голове.

Вскоре я почувствовала чьё-то присутствие, хотя не слышала, как открылась дверь. Когда я обернулась, мой муж небрежно прислонился к раковине, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за мной. Я знала, что в тот момент он был уязвим. Он беспокоился о том, что я подумаю о нём теперь, когда я сама стала свидетельницей его тёмной стороны.

Любовь — это не чувство. Это действие. Но то, что я сейчас чувствовала, я не знала, как выразить словами.

Мы просто смотрели друг на друга.

Я открыла дверь, не выключив воду. Его взгляд скользнул по моей груди и телу, а затем снова встретился с моим взглядом. Я увидела стыд на его лице, когда подошла к нему. Он не сказал ни слова. Я разжала его скрещенные руки и притянула его к себе, не беспокоясь о том, что с меня всё ещё капает вода. От него потрясающе пахло, и я просто крепко обняла его.

— Ты в порядке? — спросил он тихим голосом.

Это был тот же вопрос, который он задавал мне снова и снова последние несколько дней. В челюсти пульсировала тупая боль, и я знала, что к завтрашнему дню станет ещё хуже. Я взглянула на него и пробормотала:

— Насколько сильно тебе нужен этот кляп во рту?

— Кляп? — он тихо усмехнулся и покачал головой. — Не настолько сильно.

— Тогда я более чем в порядке, — прошептала я, прежде чем нежно поцеловать его в губы.

Его рука скользнула вниз и обхватила мою попку, а другой рукой он обхватил моё лицо, нежно поглаживая пальцами затылок. Поцелуй стал более страстным, и я тихо застонала. Он тут же отстранился, и в его глазах мелькнуло беспокойство.

— Прости, что тебе нужно? — пробормотал он, целуя меня в лоб.

Я выдохнула, то ли рассмеявшись, то ли вздохнув.

— Ты. Всегда ты.

С его губ сорвались итальянские слова, и он снова набросился на мои губы. Он усадил меня на раковину, пока я тянулась к его рубашке. Я стянула её через голову, а он помог мне, подняв руки. Мои губы тут же коснулись его шеи, пока мы оба возились с его штанами. Он снял ремень, а я расстегнула и спустила их вниз. Одним движением он стянул с себя джинсы и трусы и остался совсем без одежды.

Он схватил меня за ногу, и я помогла ему ввести свой возбуждённый член в меня. Мы оба застонали. Я все еще была немного чувствительна от того, что мои половые губы находились внутри устройства в течение нескольких часов. Но сейчас он был мне нужен так же, как я была нужна ему в той темнице.

Он остановился и подхватил меня под