Безумные дни в Эстерате - Эрли Моури

приносившая владельцу немалый доход. Ведь времена в Эстерате, да и всем Аютане беспокойные, и, разумеется, хорошее оружие теперь в цене. Утром и днем к господину Джонохану, как правило, заглядывало много покупателей. Бывало так, что приходилось привлекать в помощники сына. А вот под вечер, ближе к сумеркам сюда уже не заглядывал никто. Вероятно потому, что припортовый район и улицы возле мастеровых, имели дурную славу: каждое утро обнаруживалось чье-нибудь тело с перерезанным горлом и срезанным с пояса кошельком, а то сразу с несколько тел, оставшихся от какой-нибудь слишком буйно повеселившейся компании. Когда дверь в оружейную лавку открылась и в нее вошла молодая женщина у господина Джонохана даже челюсть отвисла от изумления. Женщина в оружейной лавке да в это время?! Тем более северянка! Наверное, с Арленсии. Вдобавок так стройна, хороша собой! Он даже вышел из-за прилавка, чтобы угодить гостье и понять, что же такое привело ее сюда под вечер. Первой мыслью было, что она заблудилась, гуляя от порта или за ней пустился кто-нибудь из местных, и она, спасаясь, нырнула в его лавку. Что ж, он мог помочь, крикнуть своих вооруженных прислужников, которые всегда были начеку.

— У вас все хорошо, госпожа? — поинтересовался он.

— Госпожа Аленсия. Из Арленсии, — представилась стануэсса. — Вы, как я понимаю хозяин этих прекрасных штучек, — она махнула рукой на витрину, поблёскивающую стальными и черно-бронзовыми лезвиями, — господин Джонохан, верно?

— Именно так, — аютанец помял курчавую бороду. Телохранитель, рослый, темнокожий, высунувшийся было из двери во внутренние покои, тут же исчез, после небрежного знака руки хозяина.

— С чего вы взяли, будто у меня не все хорошо? Разве я дурно выгляжу? — Эриса улыбнулась, подходя к прилавку. Здесь было больше света: аютанец мог лучше разглядеть ее, а она то, что было на прилавке и витрине на простенке.

— Напротив, выглядите слишком хорошо для этих мест. Но женщина, арленсийка под вечер в моей лавке. Я же торгую не хлебом с финиками, — Джонохан улыбнулся, из-за шрама на щеке, скрытого наполовину бородой, улыбка получилось не слишком доброй. — А теперь удивите меня чтоб я в обморок грохнулся — скажите, что вам нужно оружие.

— Какая проницательность! Подстелите что-нибудь, что б не громко было падать. Да, да, не хлеб и не финики, а просто оружие. Говорят, у вас здесь неспокойно, как стемнеет, — Эриса тоже улыбнулась, и тоже постаралась сделать улыбку опасной, как у волчицы, и у нее даже получилось. И она добавила. — Верно, господин, мне нужно оружие.

— А для чего? — аютанец все ж не упал, взамен улыбка стала шире, показались его желтоватые зубы, та часть, которая осталась за годы его непростого ремесла.

— Иногда мне встречаются люди, которых хочется убить. Вот именно для этого, — пояснила госпожа Диорич и решила перейти ближе к делу. — В общем, нужен нож. Не кухонный, разумеется. А лучше кинжал. Какой-нибудь недлинный баллок, чтобы с удобством носить на поясе. И чтоб не слишком бросался в глаза. Желательно из стейнландской стали. А еще желательно, выкованный в Олбрине. Что-нибудь этакое по моим деньгам. Без украшений, золота, камешком. Что-то очень практичное. Не дорогое, но очень сильно хорошее.

— Госпожа! Вы изумляете! — искренне удивился лавочник, вытаращив черные блестящие глаза. — Кто бы мог подумать, что такая юная, милая дама смыслит в оружии.

— Что вы, я не знаток, — Эриса небрежно махнула рукой. — Просто элементарная грамотность И еще мне бы так, чтобы уложиться в салемов триста — триста пятьдесят, — стануэсса перевела взгляд на витрину справа, где на черном бархате было на выбор десятка три добротных разноразмерных ножей и кинжалов. Верхние, явно дорогие, украшенные серебром, инкрустированные ярко-сиреневыми аметистами, турмалинами, восхитительно-зелеными хризолитами.

— Салемов триста пятьдесят… — задумчиво протянул аютанец. — Увы, увы, милая госпожа, при всем потрясении вами, за такую цену кинжал, кованный в Олбрине, просто не бывает. Даже плохонького ножа олбринского за три с полтиной сотни не купишь. Времена такие. Эти шетовы дети с Запада возгордились и очень дорожат своей ковкой.

— Только триста пятьдесят. У меня нет больше с собой. Давайте тогда в сторону жадный Олбрин. Что можете предложить на эту сумму? — Эриса перевела взгляд на соседнюю витрину, но там было лишь несколько изящно изогнутых сабель, скимитар с диким изгибом и широким лезвием, короткие и полуторные мечи — все то, что слишком громоздкое, тяжелое для нежной женской руки. Такое ей точно не потребуется.

— Ну ладно, если подумать… — он, в самом деле думая, барабанил пальцами по прилавку, — есть у меня кое-что под ваш запрос, но, с маленькой оговоркой: сталь не стейнладская. Сейчас покажу, — хозяин удалился и несколько минут ковырялся за дверью на стеллаже. Потом вернулся, разворачивая сверток плотной льняной ткани. — Вот это, — лавочник явил на свет небольшой баллок с узким лезвием и ребристой рукоятью довольно изящной работы. — Этот отдам за триста.

Эриса взяла его, взвешивая в руке, стараясь понять, насколько кинжал удобен ей. Рукоять все-таки была великовата для небольшой ладони, но, увы, оружие обычно делается для мужчин. Для женщин только на заказ. Лезвие очень острое, в меру длинное, тускло поблескивало каким-то опасным холодом. И еще интересная особенность: клинок имел с десяток глубоких зазубрин там, где лезвие соединялось с рукоятью. Возможно, это могло стать полезным, если потребуется, что-то перепилить. Сталь в самом деле была хорошая — звонкая. Стануэсса определила это, щелкнув по лезвию ногтем и прислушавшись — так учил отец. Арленсийка представила, если этот баллок с силой вогнать в грудь не слишком тучного человека, то кончик клинка вполне может вылезти из спины несчастного — а это же хорошо.

— За триста пятьдесят и хорошие ножные в придачу договоримся? — госпожа Диорич мило прищурилась, поглядывая на хозяина. Возьмет она его. Волгарт с ним, что он совсем не то, чего хотелось. Деньги у нее, конечно, имелись еще дома в сундучке, и можно было выбрать клинок более интересный, если прийти завтра с более тугим кошельком. Однако, сойдет и этот. Да, Дженсер прислал ей тысячу салемов, и Кюрай дал еще большую сумму, но из них она заплатила значительную часть за съем нового жилья, отдала долг Нобастену и много потратила просто так, на свои прихоти. Все-таки у нее нет сейчас доходов из Арленсии, чтобы покупать слишком дорогие вещи.

— Триста