Безумные дни в Эстерате - Эрли Моури

Краем глаза госпожа Диорич заметила, что Абдурхан, хоть и был пьян, но в драке был проворен. От его удара темнокожий науриец согнулся пополам. А вот дальше пекарю увы, не повезло, из-за куста розмарина появился кто-то четвертый. Стануэсса тут же сделала несколько стремительных шагов ему наперерез. Но не успела, даже при том, что магия времени была на ее стороне. Пекарь взревел, хватаясь за живот и оседая наземь.

— Мразь! — из-за действия Флера ее голос для окружающих казался леденящим душу визгом. Баллок точным и очень быстрым ударом пронзил грудь обидчика пекаря. Наземь они упали почти одновременно.

Кто-то басовито закричал еще. Дверь таверны распахнулись, на улицу высыпало несколько мужчин. И те лихие людишки, что видели в арленсийке легкую добычу, на миг замерли. В этот короткий миг Эриса успела косо и глубоко рассечь лицо коренастому в синей тунике. Сделать три широких шага в сторону и ткнуть кинжалом в ногу наурийца. Он едва не успел перехватить ее руку, но острая боль остановила его.

— Грохун, уходим! Бегом! — скомандовал кто-то из-за ствола пальмы.

Длинный науриец побежал первый, согнувшись при этом и держась за пах. Видно лезвие баллока, вспарывая бедро, пощекотало его и там. Коренастый ревел от злости. Кровь залила его лицо. Он не собирался отступать и был готов задушить светловолосую стерву, которая была так быстра, точно мангуст. Только тычок клинка в руку остудил его пыл.

— Свидимся! — бросил он, и поспешил за дружками по темной улице.

Арленсийка убрала Флер, потом кинжал. Пришла трезвая мысль: «Надо быть осторожнее. Если бы темнокожий успел схватить за руку, то ей бы помог разве что Вауху. Хотя… Можно было замедлить Время еще и перехватить баллок в левую руку». И тут же другая мысль больно ударила в голову: «Что с Абдурханом?!».

Стануэсса обернулась и подбежала к распростертому на земле пекарю. Лежавший рядом с ним парень (тот, что из лихих), наверное, отдал душу Жнецу: не двигался, под ним темнела лужица крови. Видно, кинжал перерезал артерию.

Абдурхан часто и шумно дышал, держась за живот, одежда его была пропитана кровью.

Эриса опустилась на колени возле него. Ей захотелось плакать. Сама не понимала почему. Ну кто он ей был? Мужчина, который поначалу раздражал, бесил своей наглостью? Мужчина, который изнасиловал ее на пару с другом? Мужчина, который странным образом стал ее кавалером на сегодня? Хотя, какой к Шету кавалер, если у нее есть Лураций?! Наверное, хотелось плакать от того, что все так по-дурацки вышло. И еще потому, что неожиданный воздыхатель пострадал, защищая именно ее в то время, как ей не требовалась никакая защита. Вышло очень и очень глупо и скверно! Стануэссе даже захотелось поцеловать его, чтобы хоть как-то облегчить его мучения. Она так и сделала. Прижалась своими губами к его, сухим, и прошептала:

— Прости меня, дуру!

— Тебя-то за что?! — аютанец тут же ожил, даже обвил ее рукой. Но тут же рычал от боли.

— Ну-ка не двигайся! — повелела она ему. Потом подняла голову и крикнула зевакам, стоявшим невдалеке у дверей в таверну: — Эй, человек тяжело ранен! Хороший человек! Кто-нибудь принесите факел и чем перевязать!

— Чашку брума сюда купи, — крикнул кто-то кому-то.

Это было бы кстати. Эриса никогда не пила брум: он был очень крепкий и мерзкий на вкус, такой что даже горел. Но раны обрабатывать им, конечно, было полезно. Не дожидаясь, когда принесут тряпье для перевязки, госпожа Диорич снова извлекла из ножен кинжал и начала срезать им низ своей юбки, распуская его на длинные полосы. Обрезать пришлось так, что юбка едва прикрывала ее ягодицы.

— Плохо мне… — заговорил Абдурхан часто прерываясь, чтобы вздохнуть. — Наверное сдохну… Найди моего друга… Нурбана Дехру… Скажи пусть… Пусть отомстит за меня… — он замолчал и слабо улыбнулся, трогая ее голое бедро. — Жить хочу… Хотя бы до послезавтра… Чтобы трахнуть тебя…

— Будешь жить. Очень надеюсь, — Эриса тоже улыбнулась.

Их окружили люди вышедшие из «Брачного Сезона». Наверное, стануэсса зря резала свою юбку: принесли много тряпья, бутылку с брумом. Кто-то сказал:

— Пустите Хармита. Он умеет с ранами.

Эриса чуть отодвинулась, давая место старичку с длинной седой бородкой.

— Где искать твоего Нурбана Дехру? — спросила арленсийка пекаря.

— Он сотник городской стражи… Все знают… Друг мой… С детства,… — Абдурхан заохал, переворачиваясь на бок, по требованию старичка. Потом, кое-как повернув голову к арленсийке, сказал: — Скажи ему, что напали люди Хореза Михрая… Обещай, хорошая моя!

— Обещаю! — ответила стануэсса.

Пекарь вскрикнул и потерял сознание, наверное, от боли, когда старик начал обрабатывать проткнутый ножом живот.

— Кто-нибудь знает пекарню Абдурхана? — спросила госпожа Диорич у собравшихся. Отозвалось двое или трое.

— Сходи к пекарне, — арленсийка поманила взмахом руки паренька-аютанца. — Пожалуйста, сбегай сейчас. Сообщи его жене, что случилось, — развязав кошелек, стануэсса дала ему полтора салема.

Оставалось еще четыре салема и медяки. Вполне достаточно, чтобы заказать маленькую чашку брума. Стануэссе страстно захотелось выпить что-нибудь огненное и мерзкое, чтобы не было так больно на душе. Вот проблема: юбка обрезана так, что почти вида задница. Для аютанцев, тем более подпитых, такое зрелище крайне опасно: могут задохнуться от похоти. Но ей-то какая разница — она сегодня волчица.

Глава 19. Те, кого больше не будет

Последние дни Эрисе хотелось побыть одной. Она отпускала Архву до самого вечера, едва та заканчивала хозяйские дела. Нобастен, хоть и старичок, но так любил топтать ноги по Эстерату, что его присутствие в доме не было частым. Стануэсса больше времени уделяла тренировкам с баллоком, старательно вырабатывая быстроту ударов и гибкость. Да, в ее теле не было мужской силы. Однако стремительность и изворотливость, которыми все яснее проявлялись в ее движениях, вполне могли заменить самую могучую силу. Об этом ни раз говорил ее отец, доблестный стануэсс Риккорд. Ведь он никогда не сокрушался, что Эриса не родилась мальчиком. А еще он говорил, что сила человека, не столько в его мышцах, сколько в силе его духа и отваге. Отвага… Да она была в госпоже Диорич в детские годы в избытке. Нельзя сказать, что многое поменялось с тех пор, как она стала молодой женщиной. Быть может жизнь ей добавила осторожности, но не более того.

Еще к частым тренировкам Эрису подталкивала