Безумные дни в Эстерате - Эрли Моури

Уже ночь наступила, — начала быстро пересказывать цепь прежних событий арленсийка. — Район же не самый спокойный, Абдурхан хотел проводить меня домой. Тут на нас набросились несколько нехороших парней. Один из них тяжело ранили твоего друга в живот, — что убийца пекаря уже наказан — убит ее рукой — Эриса предпочла не говорить, лишь добавила в заключении: — Последствия ты вполне знаешь.

— Эй, девонька, подожди. Ты хочешь сказать, что Абдурхан тебя выгуливает по тавернам? — до сотника начал доходить смысл ее слов. — Вы что, трахаетесь с ним?

— Тебе какая разница? — Эриса сердито глянула на него, когда он присел перед ней на корточки. — Твой друг просил отомстить за него. И назвал тех людей: люди Хореза Михрая.

— Вот как? Почему я должен тебе верить? — Нурбан Дехру покосился на белые ножки арленсийки, так соблазнительно выглядывающие из-под юбки.

— Это твое дело. Можешь верить, можешь нет. Я выполнила просьбу Абдурхана и на этом все. Пойду, — Эриса встала с ящика.

— Ладно, не ерепенься. Врать тебе, наверное, причин нет. Будешь эль? — он тоже встал.

— Если не теплый, сделаю пару глотков. Правда жарко, — призналась Эриса. — И пойду. Сразу говорю, здесь не задержусь.

— Жди, сейчас принесу, — сотник скрылся за дверью в сторожку и скоро появился с двумя бутылками эсмирского эля. — Не холодный, конечно, но что есть, — протянул гостье одну из бутылок. — Красивая-хорошая, ты мне правду скажи, ты с ним трахалась что ли?

— Боги! Тебе какая разница! — возмутилась госпожа Диорич, вскрывая бутылочку с выдавленной эмблемой сокола. — Нет, не трахалась. Но если хочешь знать, у него были такие планы. Только эти ублюдки… что от Хореза Михрая, планы эти сломали, и жизнь твоего друга отобрали. Мне правда очень горько что так.

— Хореза Михрая… Все они дети Шета. От них много боли всем. Но до них очень трудно дотянуться, — он забулькал, вливая в себя с бутылки эсмирский напиток. — Понимаешь, ли, девонька, у них очень влиятельный покровитель в Высокой Общине.

«Уж не Кюрай Залхрат собственной персоной? — подумалось госпоже Диорич. — Может быть банда Михрая поджидала именно ее по приказу Залхрата? Не убить, конечно, но что-нибудь скверное замышляя?».

— Имя его знаешь? — спросила она, делая еще глоток и вытирая мокрые губы. — Того, кто их покрывает в Высокой Общине.

— Тебе зачем? Лучше не лезь сюда, если не хочешь следом за нашим другом, — аютанец нахмурился, думал о чем-то и сейчас его даже не интересовали соблазнительные ножки арленсийки. Потом сказал: — Найти их легко. Разобраться с ними тяжело. Но я придумаю способ. Обещаю. Есть к ним много счетов. Так что получат они и за Абдурхана, и за все остальное.

Сотник поднял большие черные глаза к северянке, и тут его осенило: — А теперь я понял, про какую беловолосую суку говорила жена Абдурхана.

— Понял, так понял, — Эриса пожала плечами, сделав еще несколько глотков.

— Слушай, подзабыл твое имя, — прищурившись, аютанец почесал бороду.

— Аленсия. Аленсия из Арленсии, — Эриса поставила недопитую бутылку на ящик. — Спасибо за эль. Пойду.

— Хочешь я заменю Абдурхана? Со мной по тавернам точно гулять не хуже. Ведь у нас с тобой уже было вкусное. Помнишь же? — он схватил ее руку.

— Стараюсь забыть. И менять никого не надо, — стануэсса вырвала руку и пошла через плац к выходу.

— Хорошая ты девушка. Если будет нужна моя помощь или какая защита приходи! — бросил он в след. — Хочешь, могу даже телохранителя выделить. Будешь ходить в безопасности!

Эриса замедлила шаг, но потом рассудила, что ей не нужен никто, ходящий хвостом. Чужое присутствие ее будет точно раздражать.

Глава 20. Кем желает стать госпожа?

Через Средний город она спустилась к Нод-Халфе. Солнце уже тронуло вершины высоких пальм вдоль Оливкового тракта, и жара понемногу спадала, хотя до вечера было далеко. По улицам начал гулять легкий ветерок, шелестя листвой смокв и апельсиновых деревьев — здесь их, за останками старого нубейского святилища было много из-за обилия ручьев, стекавшихся от холмов. Слева в небо поднимались острые стелы храма Валлахата, белые и тонкие. До халфийских бань осталось не более полулиги.

Госпожа Диорич подумала: если она не возьмет в банях слишком длительные процедуры, то скорее всего, выйдет отсюда до наступления сумерек. И будет время немного погулять до темноты. Может сходить на Арену? Нет, не в попытке купить раба — это желание она отложила в долгий ящик. И может вскоре вообще распрощается с ним. На Арену, чтобы посмотреть бои или красочные представления, которые там случались каждые шесть дней. Здравый рассудок подсказывал ей, что пришло время начать экономить. Деньги, которых казалось достаточно много, довольно быстро таяли в ее сундучке. Теперь еще требовались средства, чтобы отправить Нобастена в Арсис. Здесь стануэсса решила окончательно: ее старенький слуга — дорогой ей человек — должен покинуть Эстерат. Она не в праве им рисковать. И мучить старика особенностями своей круто изменившейся жизни она тоже не в праве.

Итак, следовало экономить. Если пойти на Арену смотреть бои, то придется взять какое-то недорогое место далеко не на первых рядах. И в банях достаточно полчаса масляных втираний. Так думала стануэсса, однако, когда салемы звенят в кошельке, не так просто удержаться от соблазнов. Да, соблазны, желания всегда были ее слабостью. С одной стороны она могла долго терпеть скудную еду (если в том была необходимость), одеваться кое-как, и довольствоваться жизнью в самой скромной лачуге, а с другой… Когда появлялась возможность, она мигом становилась жадной до удовольствий.

«Полчаса процедуры с маслом и полчаса… Нет час тайсимского массажа. Мне надо!», — решила Эриса, остановившись на широких ступенях, поднимавшихся к колоннаде халфийских бань. — «В самом деле, мне нужно расслабиться! Я же как злая волчица последние дни! Нужно хотя бы немножко баловать себя!» — продолжала уговаривать стануэсса ту часть госпожи Диорич, которая сурово выступала за экономию. И тут подоспел очень веский аргумент: — «Лураций, мой мальчик, точно бы одобрил. Он хочет, чтобы мне было хорошо. Он даже сказал бы: «два часа массажа вместе с тайсимским вином!»» — здесь Эриса чуть не рассмеялась. Впервые за последние дни к ней вернулось игривое настроение. Она глянула на трех богато одетых