Голос прибоя - Эмма Хамм

Он знал, на что смотрит Эйс. Макетес приплывал сюда много раз за свою жизнь. Перед ней были небольшие строения, разрушающиеся под ударами бурь, уже посрывавших все крыши. Где-то двенадцать домов, ютящихся у самого океана. Вот чего Эйс не видела, так это по меньшей мере двенадцать таких же домов под водой. Уровень поднялся так высоко, что здания поглотило целиком. Но он ее принес сюда не за тем.

У этого поселения ахромо была система причалов, которая каким-то образом дожила до этих времен. Это был плавающий причал, и Макетес не знал наверняка, для чего его использовали, но подразумевалось, что когда-то возле него было множество лодок. По мере приближения он с удовольствием отметил, что причал до сих пор был в рабочем состоянии.

С облегчением вздохнув, ундина поплыл к нему.

– Когда-то тут лежали огромные существа, – сказал он, подгребая перепончатой рукой. – Они весили даже больше нашего брата. Вечно шумели и дрались за право лежать на плавучих платформах.

– И что с ними случилось?

– То же самое, что с остальными теплокровными, кто не смог переселиться под воду.

Ухватившись за край, Макетес помог Эйс залезть на плавучую платформу и подтолкнул снизу, чтобы забросить повыше.

– Погибли все. Из-за бурь им негде было отдохнуть. Когда я был ребенком, иногда находил тут их кости.

– Жуть. – Девушка перекатилась на спину, глядя на яркое синее небо, и выдохнула с облегчением. – Но я понимаю, почему им нужен был отдых. Как же хорошо.

– Твое тело не приспособлено к тому, чтобы так долго плавать. Не как мое.

Эйс повернула голову и посмотрела на то, как отдыхает Макетес. В его случае это значило просто позволить океану держать себя и свернуть хвост под платформой. Так просто было уцепиться за потрепанное дерево и не шевелиться. Для нее? Для нее было тяжело даже просто держаться за что-то и не давать течению себя унести.

Но Эйс все равно улыбнулась ему. Легкая улыбка едва отражалась в ее глазах, но это уже было что-то.

– Да уж, мое тело никогда не будет плавать так хорошо, как твое.

Между ними мелькнула какая-то нежная эмоция. Эйс снова повернула лицо к солнцу, а Макетес положил голову на руку и стал просто смотреть на нее.

Солнце играло на чертах ее лица, придавало природному сиянию кожи какой-то земной оттенок. Мягкие контуры щек заставляли Эйс казаться счастливее, чем она была на самом деле. Он видел, что стресс все еще не дает ей покоя. Морщинки у уголков глаз выдавали ее с головой. Но пока Макетес смотрел, морщины на ее лбу разгладились, дыхание стало ровнее.

Хорошие знаки, пусть и не идеальные. Он не мог придумать, как помочь Эйс, как показать ей, как же сильно он желает ей счастья.

И тут девушка заговорила.

– Все еще поверить не могу, что тебя дома никто не ждет, – тихо сказала она. – Ты обо мне заботишься так, как никто в жизни не заботился. Тебя волнует чужое благополучие. У тебя это получается так… легко.

– Что получается?

– Заботиться о людях.

Макетес протяжно вздохнул:

– Думаешь, ты плохо заботишься о людях?

– Похоже, что куда бы я ни шла, люди там только умирают.

А. Вот в чем проблема. Не в самой смерти и не в том, что он их убил. Эйс боялась, потому что была в той комнате, и ей казалось, что вокруг постоянно все умирают.

Макетес дотянулся и поймал ее ладонь в свою, пытаясь переплести их пальцы. Остановился, когда перепонки болезненно прищемило.

– Ты их не убивала.

– Если бы я не вошла в ту комнату…

– У него был ключ, Эйс. Он был тем, кого ты искала, а значит, ты бы все равно его нашла. Не войди ты в ту комнату, встретила бы его где-то еще. Там он мог быть окружен другими людьми, и ему бы снова пришлось притворяться. У него могло бы и не быть шанса показать тебе, как он добр, что он не тот монстр, в которого превратились остальные. Ты столько других вероятностей игнорируешь.

Из ее глаза скатилась слеза, вниз по мягкой щеке, которую Макетес так обожал.

– Я знаю, – хрипло сказала Эйс. – Головой я понимаю. Но все равно ощущение такое, что, куда бы я ни пошла, все там идет не так.

– Знакомое чувство. – Ундина поднялся из воды, достаточно, чтобы смотреть на девушку, а не только на ее профиль. – Я всю жизнь скрывал то, кто я есть. Я стал болтуном. Самцом, который донимает всех вокруг себя. За это меня любят, но при этом я никого не подпускаю близко.

Эйс снова открыла свои прекрасные карие глаза. Их взгляды встретились, замерли, а потом она задала вопрос, от которого Макетес чуть не распался на части:

– Почему? Почему мы это делаем, как думаешь?

– Потому что мы боимся, что, если кто-то увидит, кто мы есть на самом деле, мы им не понравимся. А что может быть хуже, чем показать кому-то себя настоящего и понять, что ты им нравишься меньше, чем тот образ, который ты придумал?

Эйс зажмурилась:

– Да. Это бы было ужасно.

Ну нет, он не этого ответа ждал. И не хотел, чтобы она опять уходила куда-то в свои мысли. Ему еще столько всего надо было сказать.

Взмахнув хвостом, Макетес плюхнулся рядом с ней. Вся плавучая поверхность покачнулась в его направлении, перекатывая Эйс к нему под бок, пока ундина не взобрался повыше и ударом не вернул платформу обратно в горизонтальное положение. Огромная плеснувшая волна накрыла их обоих ледяной водой, и Эйс возмущенно взвизгнула, садясь.

Сойдет. Макетес хотел ее внимания, и теперь оно у него было.

Прожигая его взглядом, девушка скрестила руки на груди, снова покрытой липнущей к ней тканью и оттого возмутительно отвлекающей внимание.

– Макетес!

Подобравшись к ней, он опрокинул Эйс на спину, уперся локтями по обе стороны от нее и запер ее в клетке из собственного тела. Теперь она ничего не могла поделать. Не могла отвернуться от него, не могла спрятаться от сложных чувств.

– Ты мне нравишься, – сказал он. Возможно, стоило быть прямолинейнее с Эйс. – Я видел много твоих сторон. Видел тебя храброй, видел тебя испуганной. И с каждой частью себя ты лишь нравишься мне еще больше, кефи. Тебе не нужно бояться, что я однажды увижу в тебе что-то, что мне не понравится, потому что даже если что-то и есть, то оно