Голос прибоя - Эмма Хамм

Ее глаза округлились, увеличиваясь с каждым словом.

– Ты с чего это вдруг?

– С того, что не могу представить жизнь без приключений с тобой. Когда я думаю о том, что тебе что-то в себе не нравится, мне хочется подраться с твоими мыслями, но я не могу драться с тобой. – Наклонившись, Макетес потерся с ней носами. – Ты прекрасное существо, изнутри и снаружи. Не чувствуй вины за то, какая ты есть на самом деле, Эйс. Ни капли не чувствуй.

Она сделала глубокий, дрожащий вдох. Он видел смятение внутри нее. Чувствовал, как все ее тело напряглось, словно Эйс было сложно произносить слова. Словно они застревали внутри и отказывались выходить наружу.

– Я… – Она сглотнула. – Я бо́льшую часть жизни провела отталкивая людей. Особенно мужчин. Когда я была маленькой, мне не нравилось, что они дразнили меня и унижали просто потому, что я не была достаточно красивой для них. Когда выросла, меня стало злить, что они думали: мол, я не могу делать все то, что могут они. Всю жизнь я пыталась доказать свою значимость тем, кто этого вообще не заслуживал. Ты первый, кого я встретила, чье мнение для меня действительно важно.

Макетес открыл было рот, чтобы ответить, но Эйс прижала крохотные пальчики к его губам, и он прикусил язык, давая ей продолжить.

– Для меня такая честь, что ты дал мне шанс стать храбрее. Показал мне, что это значит – не бояться, что подумают другие, а просто верить, что ты веришь в меня, что ты желаешь для меня только лучшего. Я не знаю, как передать словами, как сильно меня лечит быть рядом с тобой и знать, что ты останешься. Даже если я совершу ошибку.

Сердцам в его груди стало теплее. Макетес и хотел, чтобы она чувствовала себя так. Чтобы знала, что он увидит ее ошибки, но проплывет через них с ней вместе.

Рука Эйс легла ему на затылок, притягивая его ближе.

– Но когда же ты расскажешь мне, что такое кефи?

Перевернув их обоих, чтобы она хотя бы чувствовала солнце спиной, пока они здесь, Макетес провел руками по ее бедрам и сдался. Может, Эйс посчитает его слишком наглым, когда узнает значение слова. Может, подумает, что он почем зря начал звать ее так с самого начала, еще даже не зная, что она останется.

– Кефи – это дух радости, – пробормотал он. – То чувство в твоей груди, когда в ней горит желание жить и узнавать новое. Ощущение предвкушения и возбуждения, но не только. Это настоящая радость приключения.

Макетес смотрел, как глаза Эйс медленно распахиваются шире, и ему не нравилось ее молчание. Он ожидал разной реакции, но никак не думал, что она промолчит. Предпочел бы что угодно. Любое слово, реакцию, взгляд.

Но Эйс наконец глубоко вздохнула, и из ее плеч ушло последнее напряжение.

– Как много интересного ты видишь, глядя на меня.

Подняв руку, Макетес заправил короткую прядь ей за ухо:

– Я вижу радость, Эйс. Вот и все, что я вижу, когда смотрю на тебя.

Сглотнув, она улыбнулась, глядя на него. Улыбка была такой счастливой, что почти ослепляла.

– Ох, Макетес, я не знаю, как я вообще без тебя раньше жила. Без тебя, чудесного, ужасающего, убийственного создания. Ты всю мою жизнь перевернул с ног на голову.

И она наклонилась поцеловать его, неторопливо, тихо, давая им обоим шанс найти покой на губах друг друга. И он никогда еще не был так счастлив.

Потому что, похоже, был прав. Эйс и правда была его радостью.

Глава 30

Она попросила Макетеса ненадолго оставить ее под солнцем одну. Он уже успел покормить Эйс, и они провели целый вечер, считая звезды, но ей нужно было все это переварить.

Он считал ее своей радостью. Никто и никогда не видел в ней ничего, кроме странной девчонки, которая ну слишком уж настойчиво старалась всех от себя отпугнуть. И вот это существо из самых глубин океана теперь смотрит на нее так, словно это она луну со звездами в небе нарисовала. Ту самую луну, на которую он принес ее сюда посмотреть и которую ни один другой живущий ныне человек, скорее всего, не видел.

Их разбудило ворчание грома вдалеке. Эйс и забыла, как быстро Макетес просыпается, как он всегда готов ее защитить. Он немедленно зарычал – его голос разбудил ее вернее бури – и закрыл своим телом, готовый ко всему, что могло на них напасть.

А Эйс просто смотрела на гору золотых мускулов, защищающих ее. На ложбинки между грудными мышцами, на тени, которые они отбрасывали на его тело. Многочисленные раны уже закрылись, высушенные морской водой, и заросли коркой после отдыха на суше. Изо рта торчали клыки, но эти острые зубы никогда не ранили ее. Макетес целовал ее и даже не поцарапал. Ни разу.

Но при этом Эйс видела, как он этими самыми зубами разрывает человеку глотку. Какое странное сочетание. Знать, что он способен на такую жестокость, но верить, что никогда не причинит ей вреда. Что бы с ними не случилось.

Убедившись, что это всего лишь далекая буря и им ничего не угрожает, Макетес ушел в воду поискать еды. Сказал – хочет убедиться, что Эйс в безопасности и сыта, прежде чем они куда-то еще поплывут.

И вот она осталась одна.

Эйс сидела на причале, в сухости и тепле – по крайней мере пока. Но в воздухе уже чувствовался холод приближающейся бури. Вскоре та превратится в настоящую проблему – это было понятно заранее.

Мир на поверхности был так красив, но в то же время ужасен. Потому что насильно напоминал, как страшно сидеть тут и знать, что ее в любой момент может смахнуть обратно в море шторм. Обняв себя за колени чуть покрепче, Эйс попыталась стать как можно меньше на этой плавучей платформе посреди океана.

Что еще хуже, она знала, что прямо за спиной город. Почти что чувствовала жизни всех тех, кто когда-то здесь ходил. Они, наверное, были в отчаянии. Последние из людей, если верить Макетесу.

Наверное, они пришли сюда, надеясь, что если умрут, то хотя бы напоследок посмотрят на закат над океаном. Вот как она сейчас.

Идеальное место для размышлений. А Эйс было о чем поразмыслить.