Голос прибоя - Эмма Хамм

почти не разговаривали. Просто неслись по течению все ближе и ближе к дому, и ему оставалось лишь надеяться, что Эйс там понравится. Потому что скоро ей предстояло там жить. С ним, как Макетес надеялся. Пусть это и было немного нагло с его стороны.

Наконец они доплыли до дома. Его стая успела разрастись. Арджес был величайшим воином в истории его народа, и они следовали за ним везде, где могли. Многие переселились сюда.

Первым делом Макетес заметил, что многие из новичков уже занялись благоустройством, принося камни со всего океана и вкапывая их в песок. У каждого камня было значение и точное место, а все вместе они складывались в спираль. В центре спирали ундины спали, иногда кучей, вместе с семьей, иногда просто зависнув и позволяя воде держать их на месте.

Проносясь мимо, он видел несколько новых семей внизу. Мать и отец – огромная самка, которой повезло, что у нее все еще был самец. За плавник она держала крохотную самочку, которая пыталась вывернуться из материнской хватки и унестись к ожидавшему ее отцу.

Макетес почувствовал укол зависти. Вот этой жизни он всегда хотел, и ему ее было не видать.

Но тут он почувствовал на груди теплую ладонь, разглаживающую боль, собравшуюся поверх его колотящихся сердец. Он вспомнил, что, пусть ему и больно было смотреть на чужое счастье, у него было свое. Потому что он нашел свою радость и держал ее в руках.

Прижав Эйс к себе покрепче, Макетес проплыл мимо гнезд и каменных постелей, направляясь к стремительно разрастающемуся городу. Судя по всему, если Мира начинала что-то строить, ее было уже не остановить.

– Это что? – спросила Эйс севшим от восторга голосом.

Он знал, что ей уже видно построенную Мирой деревню. Она была не просто инженером – чтобы сплести все эти запчасти вместе, нужен был истинный гений. Когда-то это была одиночная капсула для одного человека, но она превратилась в нечто большее. Сначала у Миры с Аней появились их собственные спальни, потом отдельное здание для теплиц. Но теперь у них было столько кусков Альфы, что постройка только росла.

Мира построила кухню, обеденный зал, гостиную, где можно было собираться всем вместе. В стороне стояла мастерская, дальше был склад. И еще бесчисленное количество зданий, которые можно было присоединить, если понадобятся. Или, может, с надеждой, что они правда когда-то понадобятся.

Аня была бы очень даже рада жить в одиночестве или проводить время только с Дайосом. А вот Мире было необходимо общение. Ей нравилось быть в компании, и Макетес видел, что отсутствие других в последнее время ее угнетало. Ей нужны были ее люди.

А Аня? Ну, компания из Ани была не очень. И они не то чтобы особо друг другу нравились.

И теперь Макетес боялся, что им не понравится его ахромо.

– Готова? – спросил он, кивая паре ундин, подплывшим ближе.

– Не очень, – со смешком ответила Эйс. – Но очень уж хочется высохнуть.

– Это я тебе могу обещать.

А вот все остальное? Насчет всего остального он не был так уверен.

Глава 32

Ее хватка на Макетесе была единственным, что удерживало Эйс от потери рассудка. Из огня да в полымя – теперь вокруг было полно ундин. Она даже не знала, что у них столько расцветок. Неудивительно, что людей они называли ахромо – бесцветными.

Люди и правда были бесцветными по сравнению с ундинами. Разные оттенки бежевого да коричневого – а вот в распоряжении этих существ была целая радуга. Куда ни посмотри, новый цвет. Оттенки синего, фиолетового, ярко-зеленого и желтого, даже пара вспышек красного, таких внезапных, что Эйс чуть не свернула шею в попытке проследить за ними.

Все ундины были так невероятно прекрасны. Их бока украшали разнообразные плавники. Жабры на лицах тоже разные. У Макетеса они были поменьше некоторых, а встречались и такие, у кого на лице были огромные плавники. С жабрами на ребрах то же самое. Никогда не угадаешь, насколько они могут быть большими и какого цвета будут оборки внутри.

От этого зрелища голова шла кругом. Для народа Эйс ундины были монстрами. Она никогда даже не думала о том, чем они занимаются, когда не охотятся на людей. Почему-то представлялось, что они все сидят, набившись в какую-то пещеру посреди океана, и только когтистые лапы высовываются из темноты в поисках добычи. А может, они просто парили в воде, ожидая следующей атаки.

Глупые мысли. Теперь Эйс это понимала. Здесь была мать с ребенком, тянущая малыша за хвост и смеющаяся, когда тот начинал возмущаться. Вон молодая пара переплелась друг с другом, поднимаясь на поверхность. Их хвосты изящно сплелись спиралью, похожей на молекулу ДНК, а сияющие лучи солнца подчеркивали красивую темную чешую самки и блестящий зеленый самца.

Все это было похоже на сон. Пока они подплывали ближе к зданию, которого она вообще никак не ожидала здесь увидеть, Эйс поняла, какого невысокого мнения раньше была об ундинах. Очевидно, они были куда интереснее, чем она могла себе представить.

Макетес по мере приближения к зданию прижимал девушку к себе все сильнее. Кончики его когтей слегка впились ей в бока, словно кто-то собирался ее у него отобрать.

Но к ним никто не подплывал. Некоторые ундины косились на Эйс со странным выражением лица, но никто не заводил разговора. Вероятно, потому что они уже знали других людей. Эйс могла лишь предположить, что здесь жили Мира с Аней, учитывая, что в окнах здания виднелось множество зелени.

Как же ей хотелось выбраться наконец из воды. Не то чтобы ей не нравились их с Макетесом приключения, но отдохнуть в более цивилизованном месте тоже было бы неплохо.

Но Эйс все равно положила руки ему на плечи и чуть сжала, привлекая внимание:

– Ты нервничаешь.

– Да.

– Почему?

Рука Макетеса дрогнула за ее спиной, мышцы дернулись от эмоции.

– Я просто… хочу, чтобы они были к тебе добры.

Так он об этом волновался? Этот милый, замечательный ундина боялся, что она не подружится с остальными?

Эйс хмыкнула, выпуская облако пузырей:

– Макетес, я всю жизнь провела среди людей. Кому-то я не нравлюсь, кому-то наоборот. Если не сойдусь с ними, это не страшно.

– Страшно.

– Почему?

Он остановился у здания, рассматривая ее лицо.

– Потому что ты самое замечательное создание из всех, кого я встречал. Как подумаю, что они тебя разочаруют или