Голос прибоя - Эмма Хамм

– Ты посмотри на него! Весь пылает влюбленной яростью, очевидно же. Пропал он, Арджес.

– Да не дразни ты его так сильно. Ты, когда Аню впервые нашел, был не лучше, – ответил Арджес. Но в его голосе тоже был смех, и Макетес был готов взорваться.

Оскалившись, он развернулся к Арджесу:

– Только зря время на вас трачу.

– Ну зачем-то же ты с нами дерешься. – Он раскинул руки. – Давай, братишка. Тебе надо избавиться от этой энергии.

В этом они были правы. Надо было. И лучшего способа, чем выдрать из них обоих по куску, для этого не было. Обнажив зубы, Макетес кинулся на синего брата, но красный поймал его за хвост. Они сцепились, сверкая зубами и когтями в облаке песка, пока в воде не расплылась черная кровь. Этого ему было достаточно. Неважно чья, главное, что кровь.

Все это бесило его куда сильнее, чем братья догадывались. Эти двое своих женщин добились так просто по сравнению с ним. Им не нужно было волноваться о потенциально разрушенной дружбе, потому что они и не дружили со своими, прежде чем пасть жертвой бушующих в нем сейчас чувств.

Как же это раздражало. Эйс постоянно отказывалась от его подношений. Он ее не воровал и не уносил от остальных – та пещера, по сути, была частью задания. А еще подарки. Он давно уже должен был что-то ей подарить, но у него не было на это времени. Потому что они постоянно куда-то плавали и он пытался быть правильным самцом, который защищает свой народ.

Рыкнув, Макетес поплыл наверх, к солнцу, где собирался раскрутиться и со всей скорости впечатать братьев в песок. И побить их одного за другим.

Но тут его за горло поймала темно-фиолетовая перепончатая рука, и он повис в хватке глубинника, словно малек. Макетес извивался в его пальцах, размахивая хвостом и обвиваясь вокруг толстой руки, волокущей его обратно ко дну. Никто и ничто не могло сопротивляться кому-то столь огромному.

Держа его в руке, Фортис вернул ундину к братьям. Те тяжело дышали, и у каждого на груди виднелся след от когтей, но Макетес выглядел не лучше.

В груди горело возмущение. Он хотел, чтобы им было больно. Чтобы у них остались шрамы.

Но тут Фортис грубо его встряхнул:

– Приди в себя. Понимаю, брачная потребность нахлынула на твой разум, но это не делает тебя безмозглым животным.

Слова прорвались сквозь бушующую в нем злость, и Макетес отпустил ее. Фортис ведь даже не сделал ему больно. Большой самец просто держал его на месте. Макетес сложил жабры, убрал шипы, и его хвост спокойно обмяк в воде.

Он был готов поклясться, что океан играл с плавником его хвоста, шепча, что нужно расслабиться или он никак не сможет защитить Эйс. Если Макетес не думал головой, значит, пора было себя заставить.

Глубоко и размеренно подышав пару минут, он кивнул:

– Мне лучше.

– Хорошо. – Фортис отпустил его и потряс рукой, словно смахивая запах с пальцев. – Отвратительно. Никогда не пойму, как можно испытывать такую жажду и ярость из-за ахромо.

Дайос фыркнул:

– Надеюсь, тебе за это достанется самая трудная из всех нас.

Фортис смерил его таким взглядом, что удивительно, как Дайоса не убило на месте. Впрочем, этот же взгляд достался каждому из них, и Макетес отплыл ниже, к братьям. В этих глазах было столько разочарования. Но в то же время это были глаза самца, которому было известно слишком многое.

– Вы трое – это только начало, – сказал Фортис тихо, глубоко. Таким тоном он обычно предсказывал будущее, и Макетес ненавидел его. – Если мы продолжим драться, будущее станет мутным, полным страха и крови. Нужно сосредоточиться на даре, который мы получили. Который принес нам Макетес. Он куда ценнее любого оружия.

– Даре?

Фортис тяжело вздохнул и посмотрел на лучи солнца над их головами.

– Дайте мне сил, – пробормотал он, явно обращаясь к богам.

А, да. Теперь, когда у Макетеса в голове прояснилось, он понял, о чем говорил огромный самец.

– Точно, ключ. Он у Эйс.

– Ключ? – спросил Арджес, явно ничего не понимая.

– Ее послали добыть ключ из Гаммы. Они собирались обменять его нам на какие-то мелкие орудия. Я думал, вам это уже рассказали?

Арджес все еще выглядел потерянным, но Дайос кивнул:

– Рассказали. Он просто был занят с Мирой в тот момент, если не ошибаюсь. Меня вот настораживает то, что́ может открывать этот ключ.

– Судя по всему, это ключ не к хранилищу, как думали в Гамме. Это ключ к знаниям. В частности, о городе под названием Тау.

Дайос выглядел озадаченным, а вот Фортис с Арджесом напряглись. Макетес никогда раньше не видел, чтобы глубинники становились такого цвета. Темная волна прокатилась от хвоста до груди, делая его странного оттенка фиолетового, сливающегося с фоном океана. Словно пытался стать невидимым.

Арджес издал протяжное тихое шипение:

– Я уже слышал это название. От солдата, которого разорвал на части.

– Ты сказал… Тау? – переспросил Фортис так низко, что почти прорычал.

– Сказал. – Макетес наклонил голову, смущенный такой реакцией. – Я даже не знал, что такой есть, как и та ахромо, которую я принес. Откуда ты знаешь это название?

И вот они трое смотрели на огромного ундину перед ними, но Фортис не смотрел на них в ответ. Его глаза обратились куда-то за их спины, в океан, в глубину, в бездну, которую не мог пронзить свет. Макетес туда никогда не совался, но вот Фортис там жил.

– Это название редко произносят среди глубинников. Шепот, эхо места, которое когда-то существовало. Мало кто из нас его находил, а те, кто нашел, остались лишь в наших воспоминаниях и среди душ, что навещают нас. – В его глазах заклубились краски, словно Фортис говорил с мертвецами прямо сейчас. – Те, кто остался в океане, между жизнью и смертью. Только они видели этот город.

Чешуя на хвосте Макетеса приподнялась. Страх пронзил все его тело.

– Эйс сказала, что в ключе содержится знание о городе. Может, даже прямая связь с теми, кто им управляет. Оказывается, в каждом городе есть немало людей, остающихся с ними на связи. Человек, отдавший нам ключ, считал, что кто-то в Тау контролирует каждого ахромо в океане.

– Не может такого быть, – прорычал Фортис.

Остальные два брата тоже повернулись к нему, нахмурившись.

Первым напряженную тишину разорвал Арджес:

– Макетес, ты ей веришь?

– Мне и не нужно ей верить. – Он ударил себя кулаком по груди. – Я знаю, что это правда. Тот мужчина не врал. Я был