Голос прибоя - Эмма Хамм

Точно, пещера. Эйс уже упомянула, что хочет поговорить, но он как-то об этом не подумал. Ладно. Если она хочет поговорить, Макетес устроит беседу всей ее жизни. Только сначала найдет подарок. Поумоляет сказать ему, что ей что-нибудь нужно, что угодно во всем океане. Если она скажет ему хоть о чем-нибудь, что действительно хочет, он хоть месяцами будет это искать.

Макетес знал поблизости пещеру. Очень близко к поверхности, но буря не должна была их задеть. Волны могут быть повыше обычного, но Эйс хватит места сесть. И потом, там все должно было быть усеяно светящимися червями.

Резво доплыв до нужного места, ундина нашел вход и вполз внутрь. Эйс прижалась к нему, обхватив руками и ногами, словно они так делали уже миллион раз. Хотя на самом деле была всего пара случаев, и то в ее башнях.

Странно, каким давним все это казалось.

Пробравшись в пещеру, Макетес поднялся на поверхность и сплюнул всю воду через жабры. Закрыв их, он глубоко вздохнул за Эйс, убеждаясь, что воздух здесь не застоялся. Так близко к поверхности он всегда был чище, чем в других пещерах. Довольный результатом, ундина поднес Эйс к краю воды и посадил на камень.

– Холодно? – спросил он, заметив мурашки на ее руках.

Эйс пожала плечами:

– Немного. Но тут терпимо.

Он мог бы принести ей что-нибудь, что согрело бы ее. Может, это сошло бы за хороший подарок. Но любая теплая вещь промокла бы по пути в пещеру, а мокрым одеялом ее не согреть…

Эйс протянула руку и положила ладонь на изгиб его челюсти:

– Макетес, я в порядке.

– Я просто хочу, чтобы тебе было уютно.

«Чтобы ты была счастлива».

Он хотел, чтобы она чувствовала ту радость, в честь которой он ее называл. Эйс заслуживала этого больше всех, кого он знал.

– Мне уютно, – со смехом сказала она, притягивая его ближе к себе.

И тут Макетес посмотрел на нее. Завороженный золотым ореолом света червей на потолке, обрамляющем ее голову. В блестящем зеленом свете, отражающемся от воды вокруг них, Эйс казалась бледнее обычного, странного оттенка, в сравнении с которым ее карие глаза выглядели еще восхитительнее. Она улыбалась ему, и ее взгляд был таким мягким, полным эмоции, которой он не знал названия, но которая эхом отзывалась в нем самом.

Он не мог удержаться. Обнял Эйс руками за бедра, глядя на нее так, словно она собственноручно повесила солнце в небе.

– Ты такая красивая, – тихо сказал Макетес. – Я даже не представлял себе, когда мы только начали разговаривать.

Ее улыбка стала ярче.

– Льстец.

– Я это искренне.

– Я знаю. – Пальцы Эйс играли с жабрами по краям его лица, и она смотрела, как они пушатся и трепещут для нее. – Я думаю… Нет, не так. Не думаю. Мне страшно, что то, что мы делаем, изменит нашу жизнь навсегда, и я хочу убедиться, что между нами все останется по-прежнему.

Макетес не понял:

– А что между нами может измениться? – Но он тут же поднял палец, перебивая Эйс. – Стой: или ты о том, что ты теперь будешь жить здесь, но твоих вещей тут нет? Я разберусь. У нас есть свои пути внутрь городов, ты же знаешь. Просто скажи мне, где ты раньше жила.

– Я не о том.

– Или дело в том, что тут полно других самцов? Народ Воды очень дружелюбен, а ты свободна. Много кто будет добиваться твоего внимания. – Резко сложив все жабры, ундина прожег взглядом воображаемого самца за ее спиной. – Не смей соблазнять их своими изгибами и улыбками.

– Макетес.

– Что? Могу же я попросить, чтобы ты не смотрела на других самцов. Ты слишком красивая, а они для тебя слишком тупые. – Он кивнул. – Да, именно поэтому. Народ Воды много в чем хорош, но я не думаю, что кто-то из наших самцов тебя достоин.

Кроме него самого. Макетес, в общем-то, к этому и вел, но теперь вроде как ляпнул, что ей не подойдет вообще никто из ундин. Неужели сам себя загнал в угол?

– Макетес, – со смешком сказала Эйс, хватая его голову и заставляя посмотреть на себя. – Мне никто, кроме тебя, не нужен.

Она сдавила его щеки так, что слова у него выходили скомканно.

– Это хорошо.

– Мне кажется, ты не понял. Я хочу тебя. Только тебя. От одной только мысли, что могу быть с кем-то еще, мне становится дурно, и я знаю, что никто и никогда с тобой не сравнится. – Эйс притянула его еще ближе, обдавая дыханием губы. – Кажется, я тебя люблю, безумный ты ундина.

Она все еще держала его слишком крепко, но Макетесу было все равно. Потому что как только Эйс сказала эти слова, все его огни вспыхнули, заливая светом пещеру. Ему стало легче. Лучше.

– Кажется? – переспросил он.

Ее ладони опустились с его щек на шейные жабры. Щеки залило краской, но Эйс ответила:

– Я очень даже уверена.

– Это хорошо, потому что я знаю, что я от тебя без ума. И был с того самого момента, как ты впервые спрыгнула со мной в воду. С того момента, как на моих глазах ты взглянула в лицо своим страхам и бросила миру вызов. Я тебя любил еще до того, как мы вообще заговорили, и то, что ты рядом со мной сейчас, – это моя причина, чтобы дышать. Я не знал, что мне кто-то может быть нужен так, как ты, но теперь моей нужде нет края.

– Замолчи, – прошептала Эйс.

– Не хочу молчать. Хочу рассказать тебе еще тысячу причин, по которым я тебя люблю. Эйс, я же пока только один раз это сказал. А я столько еще раз могу это сделать. Вот, например…

Она поцеловала его, и все мысли покинули его голову.

Ничего мягче губ Эйс он в этой жизни не касался. Как же Макетес любил, когда она так делала. Любил целовать ее и чувствовать ее крохотные вздохи, когда он подавался вперед и прижимался грудью к ее груди. Любил держать Эйс, чувствовать ее руки поверх двух своих сердец, которые бились лишь ради нее.

Любил даже больше, когда она издавала эти тихие звуки где-то в горле. Тонкие стоны, наполняющие всю пещеру звуками наслаждения. От них перед глазами плясали звезды. От них хотелось наброситься на Эйс и поглотить целиком. И это все было только частью того, что он в ней любил.

Она была ожившей мечтой. Лучше любой