Голос прибоя - Эмма Хамм

Так что она вытянула из-под воротника ключ. Тот болтался в руке на всеобщее обозрение.

Наконец Эйс пробормотала:

– Наверное, он вот об этом.

Глаза Миры вспыхнули любопытством.

– А что это такое?

– Ключ к Тау, – ответила Эйс. – Оказывается, существует еще один город. И там всё решают за остальных. Но есть одно но – он может выдать наше местоположение. На нем есть маячок.

Мира выхватила ключ из ее руки и нахмурилась, смотря на пластинку.

– Значит, здесь мы его взламывать не будем. Какие бы сокровища на нем ни скрывались, я отказываюсь рисковать этим домом. Аня?

– Скажу Дайосу собираться.

Блондинка вскочила на ноги, и Эйс стало стыдно, что она стояла к ней спиной. Аня не слышала половины сказанного.

И все равно была готова действовать. Обе эти женщины были так уверены в себе и еще увереннее в своих партнерах. Странное чувство.

Видимо, эти мысли отразились у Эйс на лице, потому что Мира посмотрела на нее и убрала ключ в карман.

– Это что за выражение?

– Какое выражение?

– На лице у тебя. – Мира ткнула пальцем в ее направлении и помахала рукой вверх-вниз. – Что-то не так.

– Да все так.

– Ты так не выглядела, даже когда отдала мне карточку уничтожения мира. Но как только Аня упомянула Дайоса, у тебя стал такой вид, будто уже конец света. Этот гад тебе что-то сказал?

Аня шлепнула Миру по руке:

– Да отстань ты от него!

– Он меня чуть не убил! Несколько раз!

– Забудь уже.

Эйс подняла руку, чтобы они замолчали, пытаясь переварить их слова.

– Дайос тебя чуть не убил?

– Давно уже, но да, было дело. Этот красный не любит людей. – Мира нахмурилась. – Если тебя это удивляет, значит, ты его еще не встречала.

– Да я вообще никого еще не встречала. Макетес меня сразу сюда принес.

Обе женщины перед ней переглянулись, явно обмениваясь какой-то мыслью. А потом максимально сосредоточились на Эйс, которой этого совсем не хотелось.

И взгляды ей их не нравились. И то, как они на нее наступали. Обе девушки подхватили ее за руки и вытащили из мастерской.

– И куда мы идем? – спросила Эйс, чувствуя себя крайне неуютно.

– Сначала выясним, что у тебя за вид такой, а потом будем представлять остальным. Потому что тебя стоило им представить, еще когда ты только приплыла сюда. – Мира потянула ее сильнее, и все трое вышли в гостиную с бесчисленным количеством подушек.

Мира толкнула Эйс на самую большую из них, и они с Аней уселись ровно напротив.

– Выкладывай, – сказала она.

– Мы хотим помочь, по возможности, – добавила Аня, смягчая тон Миры, который даже не слышала.

– Если ты не злишься на Дайоса, то тогда в чем проблема, что Аня его упомянула? – Мира надавила чуть сильнее, и Эйс почувствовала, как что-то внутри нее надломилось.

Она была среди друзей. Они не собирались смеяться. Если кто и мог понять ее проблему, то это женщины перед ней.

– Я просто не знаю, кто мы с Макетесом друг другу, – начала Эйс, и тут слова вдруг хлынули водопадом, который ей было не сдержать. Только что она прятала свои чувства, но теперь просто жизненно необходимо извергнуть их все до остатка, сейчас же. – Я знаю, он меня хочет. Я его тоже хочу. Между нами есть эта странная связь, которую я не могу отрицать, хотя это вроде как-то неправильно, что она вообще есть. Он… ну, он, а я человек. Я даже не могу обещать ему, что мы надолго останемся вместе, потому что мы из разных миров. Да и откуда мне знать, хочет ли он вообще, чтобы я оставалась. У меня есть ключ, у меня есть нужная информация, но это еще ничего не значит.

Мира несколько раз моргнула, потом пробормотала:

– Блин, Макетес, я думала, уж тебе-то с этим будет проще.

– В смысле?

Аня покосилась на Миру и твердо сказала:

– Повтори.

Мира повторила, Аня посмотрела обратно на Эйс и кивнула:

– Да, я тоже думала, что он с этим справится лучше. Из всех местных самцов он вроде как самый приземленный. Добрый, никогда не смотрел на наш вид свысока. Его различия между нами больше интригуют, чем просто цепляют взгляд.

Мира фыркнула:

– Или пугают. Удивишься, сколько ундин не хотят приближаться к людям просто из-за того, что мы для них символизируем.

– Я встретила одного фиолетового, которому вроде как не нравлюсь, – пробормотала Эйс.

Мира кивнула:

– Фортис. Он частенько заплывает, но… Да. Не очень приятный тип.

– Я бы сказала, совсем неприятный. Он жуткий. – Эйс потрясла головой, а потом вздрогнула. – Я вот только не знаю, что сам Макетес чувствует.

Она знала, что слова – это сложно и что никто из женщин перед ней не может говорить за него, но все равно надеялась, что они хотя бы прояснят ситуацию. Может, ей вообще мешали только ее собственные комплексы. Последняя ниточка, не дающая с головой упасть в…

Любовь, поняла Эйс. Кажется, она любила Макетеса.

Мира наклонилась вперед, опираясь локтями о колени, и сцепила пальцы.

– Макетес всегда казался самым уравновешенным. Он все прячет за юмором, и это весело, но я вижу, что это на самом деле щит. Он что-то скрывает. В последнее время ему стало хуже. Больше розыгрышей, проказ, шуток. С ним стало почти невозможно разговаривать. Никто не может нормально с ним общаться, потому что он ничего не воспринимает всерьез.

Это как раз не удивляло.

– Мне кажется, ему было грустно, – ответила Эйс. – На его глазах все, кого он любил, начали находить себе пары, а он остался один и боится, что все те недостатки, что видит сам в себе, делают его хуже. Ему было грустно, и он замкнулся, видя, как все находят любовь своей жизни, и думая, что с ним такого не будет никогда.

Мира откинулась на спинку кресла и переглянулась с Аней. Потом покачала головой, поджав губы:

– Вот же придурок. Даже не видит, насколько хорош. Вот я смотрю на него и вижу самого замечательного ундину на свете. И все мы хотим ему только счастья.

Эйс вздохнула:

– Он отчасти знает это. Но в то же время знает, что некоторые части него обычно не принимают. – Она посмотрела на свои руки, сложенные на бедрах. Больших и для многих непривлекательных. – Я-то уж это хорошо понимаю.

Повисла небольшая пауза, а потом Мира накрыла ее ладонь своей:

– Просто скажи ему. Ундины крайне глупы,