Голос прибоя - Эмма Хамм

Эйс опять потянула его за руку, приглашая выбраться из воды, потому что ундина был так поражен ее предложением, что перестал соображать.

Вздохнув, она наблюдала, как Макетес вытягивается на камнях. От Эйс не укрылось, что он выбрал лечь на самые острые из них, о которые она бы наверняка порезалась. Брал всю боль на себя. Если он, конечно, вообще ее чувствовал.

Зато все тело Макетеса было открыто ей теперь, и Эйс была совершенно не против. Потому что… ну вы только посмотрите на него.

Все его мускулы были напряжены, выставлены напоказ, готовы к тому, что Эйс задумала. Манили к себе. Может, она могла бы провести языком по ложбинкам его живота. Или чуть вонзить ногти в плоские грудные мышцы, вздрагивающие под ее взглядом. Можно было бы подразнить Макетеса, пособлазнять, заставить стонать.

Она никогда в жизни себя так не чувствовала. Никогда не была ведущей в сексе, но, когда он смотрел на нее вот так, словно она была самой красивой женщиной на планете, ей казалось, что она способна на что угодно.

Эйс стянула футболку через голову, ощущая взгляд Макетеса на всем своем теле. И впервые в жизни ей не хотелось прикрыться. Ей было плевать, увидит ли он ее мягкий живот или складки на боках, когда она сидела. Было важно только то, что он пылал ради нее. Его взгляд пожирал ее целиком, не спотыкаясь, не пропуская ни единого места. Макетес просто смотрел на нее, и в его взгляде плескалось желание.

Огромные руки легли на ее ребра, подхватили ее груди, сжали их вместе.

– Посмотри на себя.

Но Эйс хотела, чтобы он смотрел на нее. Смотрел и наслаждался, потому что она чувствовала себя такой сильной.

Наклонившись, она поцеловала его. Их языки сплелись, и ребристая поверхность языка ундины уже наполняла ее голову идеями на будущее. Потому что она уже испытывала его раньше. Чувствовала бугорки на своих губах и знала, как Макетесу понравилось там, между ее ногами. Но прямо сейчас Эйс хотела насладиться своей властью.

Так что она склонилась ниже и позволила себе потеряться в его теле. Она схватила его за могучие плечи, чувствуя, как те напряжены, потому что Макетес сдерживает себя. Спустилась вниз по его телу, ерзая на краях чешуи, прижимающейся к ней в самых правильных местах. Сделала именно то, что планировала, проводя языком по контуру его пресса и чувствуя морскую соль на коже.

Потом Эйс опустилась еще ниже, нашла пластины, скрывающие его члены. Он так старательно их прятал, но вблизи она видела, что чешуя начинает отходить под давлением изнутри.

– Выпустишь их? – хрипло спросила Эйс, чувствуя, как рот наполняется слюной.

– Я планировал сначала подольше насладиться тобой, – прорычал Макетес, но дернул бедрами, словно не в силах сдержаться.

Ее пальцы играли с приоткрытой щелкой, касаясь мягкой кожи под чешуей.

– А что, если я лизну тебя здесь? Будет приятно?

Ундина смотрел на нее поверх своего мускулистого тела, уже дыша с трудом. С каждым вдохом жабры на его ребрах вздрагивали, но он смотрел на Эйс так, словно умирал от голода.

– Я честно не знаю, – прорычал Макетес, и оба его члена выскочили наружу.

Она и забыла, какие они красивые. Ну да, Эйс видела их вблизи ровно раз, но как можно было не запомнить их впечатляющие размеры? Серая кожа блестела на свету, а смазка переливалась, словно масло. Это завораживало. Особенно учитывая, что она могла только догадываться, какие они будут по ощущениям.

Эйс хотела, чтобы он утонул в ней, как она в нем. Так что подползла чуть повыше по хвосту ундины, взяла грудь в руки и сложила ее по обе стороны от его членов. То, как легко он скользнул по ее коже, было заманчиво, но Эйс куда больше заинтересовал тот звук, что у него при этом вырвался.

Макетес выгнул спину, словно пытаясь отползти от нее, и крепко зажмурился. Все его жабры снова встали дыбом, трепеща с такой силой, что Эйс начала беспокоиться, как бы они не оторвались. Он всем своим видом являл чистое желание, запрокинув голову и выставив напоказ все напряженные мышцы шеи, пока она ублажала его грудями. Вверх-вниз, медленно. Его члены сжались вместе в плену влажного тепла.

Снова вернулось то чувство власти. Эйс здесь была главная. Она играла на его теле, словно музыкант на инструменте. Вырывающиеся из его рта стоны были музыкой.

Перепончатые руки вцепились в камни, не зная, за что хвататься, пока Эйс показывала ему такое наслаждение, какого уж точно ни одна ундина принести не могла. А потом Макетес протянул руки вниз и притянул ее выше. Он протащил все ее тело по своим членам и явно не подумал об этом, потому что у Эйс вырвался жалкий стон, – а потом поцеловал ее крепче, чем когда-либо.

– Прекрати, – умоляюще выдохнул Макетес. – Я хочу насладиться тобой. Каждым моментом.

– А ты не наслаждаешься? – спросила Эйс, откидываясь назад и стягивая с себя штаны. Оказавшись на нем полностью голой, она прижалась к теплому животу.

Ундина выгнулся под ней, размазывая ее возбуждение по своей коже, словно не мог насытиться.

– Слишком. Слишком сильно наслаждаюсь.

– А это плохо?

Перепончатые пальцы скользнули между ее ногами, прижимаясь к клитору и потирая его почти что с отчаянием. Словно Макетесу нужно было ее удовольствие. Словно он хотел давать Эйс столько же наслаждения, сколько она ему.

Ухватив ее за талию, он с легкостью поднял девушку и развернул. Оказавшись на животе, она увидела оба его члена – а ее киска оказалась ровно перед его глазами. Она лишь успела на секунду смутиться, что ее вот так вот раскинули, но у него снова вырвался довольный звук.

– Соси, кефи, мой запас хорошего поведения закончился.

Шлеп.

Его ладонь со шлепком опустилась на одну ее ягодицу, потом на вторую. И опять, и еще раз, пока Эйс не схватила его члены и не взяла один из них в рот. Обведя языком головку, она застонала, потому что Макетес наклонился к ее киске и принялся пировать.

Его язык был повсюду. Ни аккуратности, ни опыта, только чистая, неудержимая жажда ее вкуса. Она снова застонала, чувствуя, как ребристая поверхность его языка трется о ее клитор, взад и вперед, столько раз, что она начала сходить с ума.

Макетес вошел в нее языком, глубоко, туда и обратно, и он был такой толстый, такой рельефный, какими, как Эйс раньше думала, бывают только игрушки.