Маалик - Мелани Джейд

Она застонала громче, когда проглотила первую каплю. Её глаза закатились, а тело задрожало от этого вкуса. Будто она пила из самого сердца вселенной. Её тело мгновенно ожило, жаждая Маалика на первобытном уровне. Она хотела ещё, ей было необходимо ещё, пока всё больше его крови размазывалось по её губам.

Маалик стал ещё жаднее, целовал глубже, страстнее. Его руки рванули спереди её фланелевый верх, и пуговицы разлетелись во все стороны, но он ни на миг не прервал поцелуй, пока его тёплые ладони не нашли её грудь, а она не почувствовала, как его эрекция трётся о её живот.

Теперь он что-то шептал ей на языке, которого она не понимала. Прервав поцелуй, он начал оставлять обжигающую дорожку поцелуев на её шее, спускаясь к груди.

Моя грудь в шрамах.

Эта мысль возникла из ниоткуда, и её тело застыло от ужаса.

Всё её тело было покрыто шрамами, ни единого клочка кожи не осталось нетронутым. Уверенная, что он посмотрит на неё с отвращением, она опомнилась в тот момент, когда он взял в рот её правый сосок.

— Нет, — резко бросила она, отталкивая его и отшатываясь к книжному шкафу, так что на пол посыпались случайные книги. — Моё тело… Оно сломано, — сказала она надломленным голосом, подтягивая разорванную ткань и халат, чтобы прикрыть обнажённую кожу.

Маалик стоял перед камином, тяжело дыша, с глазами цвета бесконечной ночи и обнажёнными клыками. Но вместо ужаса и отвращения, которые она ожидала увидеть, в его взгляде было только чистое желание. Он выглядел как настоящий первобытный бессмертный король вампиров, и он жаждал её.

Он покачал головой и сделал шаг к ней, между его бровями залегла складка.

— Твоё тело прекрасно, — от его низкого голоса её ноги стали ватными, и он сделал ещё один шаг.

— Как ты можешь такое говорить? Посмотри на меня, — она пыталась уловить в его словах обман, ложь.

Но всё, что она видела, — это бесконечное желание.

Он сделал ещё шаг, и ещё, сокращая расстояние между ними. Её взгляд скользнул по его телу и остановился на эрекции, натягивавшей ткань его штанов. От этого зрелища она нахмурилась ещё сильнее, окончательно запутавшись.

Его тело желало её.

Как?

— Я и смотрю на тебя, Ава, — прогремел он, делая ещё шаг и оказываясь на расстоянии вытянутой руки.

Его тёмный взгляд скользнул по её телу и снова поднялся к её глазам.

— И я говорю тебе: ты самое прекрасное, что когда-либо видели эти древние глаза. Никого я ещё не жаждал так, как жажду тебя… клянусь.

Ава покачала головой, не в силах отвести от него взгляда. Она всё ещё чувствовала его запах, всё ещё ощущала вкус его крови.

— Мои шрамы, — прошептала она, и глаза её наполнились слезами, а голос сорвался на этом слове.

Лицо Маалика дрогнуло, когда он увидел, как по её щекам катятся слёзы. Он преодолел оставшееся расстояние, обхватил ладонями её лицо и большими пальцами стёр слёзы. Его взгляд не отрывался от её глаз.

— Послушай меня сейчас, Ава. Каждый сантиметр тебя, внутри и снаружи, прекрасен. Ты как богиня, как чаровница, околдовавшая меня, — он говорил с такой страстью, с такой жадной убеждённостью, что девушка чувствовала правду за его словами.

А потом, от действия, которое поразило её, вампир наклонился и поцеловал шрам на её правой щеке с такой заботой, с такой нежностью, что её губы задрожали. Глаза снова наполнились слезами, и девушка уже не могла их сдержать. Потом медленно он поднял голову, его взгляд переместился к её левой щеке, к шраму, тоже уродовавшему там её кожу, и он склонился и поцеловал его с той же бережной нежностью, от которой ей показалось, что сердце сейчас разорвётся.

Маалик снова поднял голову, по-прежнему держа её лицо в ладонях, по-прежнему заставляя смотреть ему в глаза.

— Я бы хотел, чтобы ты могла увидеть себя так, как вижу тебя я, Ава. Увидеть, насколько ты на самом деле потрясающе прекрасна. Я поцелую каждый чёртов шрам, оставленный на твоём теле, чтобы доказать тебе это, если придётся. Ты меня понимаешь?

Ава смогла только кивнуть, не в силах заговорить. Всё это было слишком ошеломляющим. Она была так уверена, что никто и никогда больше не сочтёт её красивой и не захочет её вот так.

— Ты больше никогда не будешь прятать от меня своё тело из стыда, Ава… никогда, — последнее слово прозвучало как приказ.

Его взгляд был требовательным, словно он бросал ей вызов — только попробуй возразить.

Ава просто смотрела на него, лишившись дара речи от его поведения, от искренней чистоты в его поступках, в его словах. Ей было трудно всё это вместить.

Эти американские горки эмоций вымотали её. От неконтролируемой страсти, которую она ощущала к этому мужчине, до распирающей сердце теплоты от его нежных прикосновений и ласковых слов. А под всем этим, глубже всех прочих чувств, таилось одно из самых сильных притяжений — жажда его крови. Бесконечный голод, преследовавший её с самого обращения.

Словно почувствовав её смятение, Маалик выпрямился, мягко стирая с её щёк последние слёзы, и на его красивом лице появилась лёгкая обеспокоенная хмурость.

— Вот, солнце уже село, — пробормотал он, когда раздался механический скрежет ставней, и они начали открывать все окна в замке.

— Почему бы тебе не принять душ, не переодеться, а потом не поесть? Ты, должно быть, умираешь от голода. А после этого мы начнём тренировку.

Хотя он отступил, девушка всё равно видела жажду в его глазах, по-прежнему совершенно чёрных, пока его взгляд скользил по её телу. Потом он быстро отвернулся и вышел из библиотеки, а Ава ещё несколько мгновений стояла на месте, прижимая к груди халат и разорванный верх пижамы, которыми прикрывала обнажённую грудь, всё ещё не в силах прийти в себя от жгучего следа, который король вампиров оставил на её теле.

С того поцелуя в библиотеке прошло три недели. Маалику пришлось спасаться бегством и принимать холодный душ, чтобы хоть как-то унять распалённую похоть. Только вот это ничуть не помогло ослабить напряжение. Всё, чего он добился, — стал желать её ещё сильнее, почти одержимо жаждать. Тот обжигающий поцелуй изменил его навсегда. Больше никакая другая не смогла бы ему подойти. Одна только мысль о том, чтобы поцеловать или коснуться другой женщины, вызывала у него отвращение.

Когда Ава позволила ему поцеловать себя, он ничего не сдерживал. Он вложил в этот поцелуй каждую унцию страсти, эмоций и обожания