Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

- Не могу. Не сейчас. Джулия требует вендетты, и я не могу ее бросить в такой момент. Я стану ее стеной. Я приму ее решение. Один бог знает, что моя дочь пережила в лапах у Кастелло. Она никогда об этом не говорит, но она вернулась другой. Жестокой. Я не могу видеть в ней черты Матео, это больно. И я знаю: если она не доведет свою миссию до конца, она превратится в тень своего отца.

- Я не давлю на тебя, - Марко поцеловал ее в кромку волос, как тогда, давным-давно. – Но есть поправка. Теперь ты не одна. Какая бы сильная ты ни была, за твоей спиной теперь мужчина. И я вмешаюсь, чтобы защитить тебя и твою семью. На том основании, что я мужчина, и никак иначе.

- Марко, - рассмеялась Валентина. – Что за сексистские речи?

- Услышал когда-то в одном фильме, кажется, русском. Контекст был немного другой, но почему-то запомнилось. Теперь я никому не дам тебя в обиду… даже если со своими обидчиками ты расправишься сама и куда лучше, чем я…

67

За окнами начинался неспокойный вечер — тучи шли с моря, рваные, тяжёлые, словно кто-то нещадно рвал синюю ткань неба на клочья.

Ветер хлестал по стеклу, словно стремился сокрушить стены особняка. Джулия сидела за массивным столом в своём кабинете и смотрела в экран ноутбука.

Флешка Арса лежала рядом, маленькая, как пуля.

Настолько же смертельная.

Она прочла уже половину отчётов.

И сердце её гулко билось — не от страха.

От злости.

Кей Кастелло…

Имя вспыхивало в сознании снова и снова, как выстрел.

…Она помнила, как его руки удерживали её за бёдра, когда он шептал ей в шею, требовательно, опасно, как настоящий хозяин.

Помнила, как он смотрел, когда она дрожала под ним, беззащитная, скованная… и вопреки всему возбуждённая до предела.

Тогда она думала, что умеет контролировать мужчин.

Но он стал наркотиком.

Плоть и огонь. Ярость и страсть. Ненависть… и желание нырнуть в этот вулкан эмоций снова, даже если рассудок сгорит дотла.

И вот теперь — он корень всей этой гнилой структуры, которую раскрыла флешка.

Грудь сжимали боль… и желание. Странная смесь.

Ядовитая.

Джулия сжала зубы.

— Никогда больше, — прошептала так тихо, что сама себя не расслышала.

Экран светился множеством цифр, схем, таблиц — потоки денег, оружия, контракты, подпольные соглашения.

Сотни файлов и скриншотов.

Годами выстроенная сеть.

Каждый файл, каждая подпись прибавляли к её ненависти новый уровень стального спокойствия.

Её мать была права — монстры живут на вершине.

Их никто не трогает.

Пока кто-то не нажимает правильную кнопку.

_____

К моменту, когда гроза ударила громом по крыше, совет уже собрали.

Зал был холодным, но воздух — густым.

На стене висела карта Европы с трассами поставок.

Хакер Этторе приволок три монитора, казначей — папки с документами, юрист — стильный планшет, нашпигованный по завязку всем тем, чем он привык управлять в своей жизни.

Валентина сидела во главе стола, сдержанная и внимательная.

Джулия стояла. Гордая посадка головы, сосредоточенное лицо, и даже платье нежно-лазурного цвета не могло смягчить выражение ледяной решимости в ее зеленых глазах.

Перед ней на экране мигали схемы серых контрактов Кастелло.

— Мы не успеем перегрызть им горло силой, — первой заговорила она. — Но мы можем выбить у них опору.

Казначей дрогнул.

Этторе судорожно задвигал пальцами по клавиатуре.

Джулия провела пальцем по экрану.

— Сначала — блокировка основных счетов. Через лояльные банки. Под видом финансовой проверки.

Юрист поднял голову:

— На каком основании?

Она коротко улыбнулась.

— На основании материалов с этой флешки.

Этторе вывел данные на общий экран.

Цифры плыли, мигали стрелки, суммы, подписи.

Казначей побледнел.

— Если мы ударим по их обороту финансовых средств, — продолжила она, — они не смогут оплачивать охрану, транспорт, топливо. Машины встанут. Люди уйдут. А партнёры отвернутся.

Юрист хмуро кивнул:

— Без крови. Законно. Но звучит наивно, синьорина. Мне предстоит провести бессонную ночь, чтобы составить схему, которая вас устраивает.

— Пока, — отозвалась Джулия. – Но вы знаете, как сделать из моих розовых желаний конец для Кастелло. Параллельно вы выводите оговоренную сумму в офшоры. Это главное условие Оливии Кастелло. Что-то им придется потерять, и моя партнер на это согласна. Но с сотней евро в кармане она не станет во главе клана, как вы понимаете.

Валентина тихо усмехнулась.

Экран заполнил следующий слайд - маршруты оружия.

Джулия говорила уверенно, будто этот план существовал в ней давно.

— Мы передадим информацию посредникам, чтобы подставить Кастелло под таможенные рейды. Через две недели несколько судов будет задержано. Пресса получит информацию анонимно. Сделаете так, чтобы в то же время на альтернативном канале под контролем Оливии во всем был зеленый коридор. Ее операция по транзиту должна пройти безукоризненно.

Этторе сглотнул:

— Это… война.

— Война, — спокойно согласилась Джулия. — Но без единого выстрела. Пока.

В воздухе повисло молчание.

Все чувствовали — что-то в ней изменилось.

Гроза за окном гремела, как аплодисменты.

После обсуждения перекрытия траффика оружия сменился слайд.

Досье.

МИКЕЛЕ АЗОРИ

Военный хирург. Тот, кто вытащил Кея с того света.

Грудь укололо.

Она почти услышала, как Кей сказал ей однажды:

«Ты будешь жить. Даже если я умру.»

Он сам прошёл по краю смерти. Не сломался.

А затем сделал всё, чтобы сломать её.

Джулия подняла голову.

— Начнем с доктора.

Этторе моргнул.

— Устранить?

Она косо взглянула.

— Нет. Пока нет. Отправим Вито. Пусть полетит в Бахрейн. Мне нужен полный отчёт — связи, окружение, кто к нему приходит. И… кто финансирует клинику.

Валентина приподняла бровь.

— Боишься?

Джулия медленно, почти лениво улыбнулась.

— Нет. Я просто хочу, чтобы когда я поставлю точку — мир видел, почему она поставлена.

Взгляд её был холоден.

В нем словно плескалась жидкая сталь и огонь одновременно.

А внутри, где-то глубоко, сердце всё ещё отвечало на призрак чужих рук на её теле…

…и это только усиливало ненависть.

Ветер бился в окна, будто что-то рвалось внутрь.

Но теперь — Джулия была штормом сама.

68

Гул голосов, запах дорогого табака и виски — зал совета клана Кастелло был наполнен напряжением, будто стены медленно сдвигались, готовые раздавить всех внутри.

Кей сидел во главе стола.

Молчал.

Перед