Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

Мужчина достал тонкую чёрную флешку.

— Клан Кастелло нарушил этот баланс. И теперь он под прицелом — тоже.

Джулия чуть подалась вперёд.

— И вы собираетесь его уничтожить?

— Если придётся.

Она смотрела на флешку, как на ключ. И как на обвинение одновременно.

— Что там?

— Всё, что тебе нужно. Теневые счета. Контрабанда. Схемы убийств, поставок, рейдерских сделок. Список тех, кто кормился с рук Кастелло.

Он протянул флешку ближе.

— Ты можешь дергать за эти нити. Мое руководство решает, стоит ли делать ставку на его сестру. Но я решил, у тебя больше поводов и больше ярости, чтобы использовать ее грамотно.

Джулия не взяла эту бомбу замедленного действия не сразу. Внутри всё сжалось.

— Как ты узнал… — слова сорвались сами. — Что он сделал со мной?

Арс смотрел на неё долго, слишком честно, слишком прямо.

— Это не первый раз. Многие годы такое сходило ему с рук. Но сейчас Кейро Кастелло нестабилен, и это делает его опасным для всех. Даже для его семьи. Так что скоро мои боссы скорее сделают ставку на его сестру, особенно учитывая то, что вы в тандеме положите конец многолетней войне престолов.

Джулия нервно усмехнулась.

— Не сомневайтесь. Правда, неприятно признать, что не одни мы все это решаем, и что вы сидели сложа руки, когда гибли люди. Все павшие кланы… ваших рук дело?

— Когда это выгодно, — спокойно подтвердил Арс. Он не собирался оправдываться.

Девушка пыталась справиться с этой информацией. Знали ли ее мать, кто дергает за нити? Что есть некий баланс, и никто не знает, каким правилам он подчиняется.

Она смотрела на море, но видела кровь. Кровь Кастелло. Смирится ли ее бунтарский нрав с осознанием того, что большой брат негласно наблюдает сверху?

Или пора поумнеть и повзрослеть, чтобы понять, что впереди смотрящий не обязательно твой враг… иногда и компас.

— Это баланс сил выгодный для вашего агентства? Или для тебя лично? Вы идете по шаблонам «Нетфликс», потому что женщины теперь рулят во всех фильмах?

Арс приблизился. Его губ коснулась теплая улыбка. Не фальшивая. Джули действительно позабавила его своим комментарием.

Холодный ветер взъерошил ее хвост.

А Арс внезапно коснулся её лица — осторожно, но уверенно.

И поцеловал.

Не так, как Кей — не грубо, не требовательно.

Властно. Но без насилия. Без давления.

Поцелуй, от которого Джулия не смогла уйти, даже если бы и хотела. И на этот раз она не ушла.

Прислушалась к своим ощущениям, к теплу его губ.

В груди — не огонь, не паника, не жадность. А тихое, ненормальное чувство безопасности. Словно в мире наконец появилась точка, где можно дышать. Не сгорать, не рвать себя на части с мазохистским удовольствием – а просто быть.

На миг мелькнула мысль: этот мужчина мог бы стать моим мужем… если бы я не узнала, что значит погибать от страсти и жаждать этого снова.

Он остановил поцелуй первым. Провёл ладонью по её щеке.

Джулия сглотнула.

— Прости, — прошептала. — Не могу.

Арс отрывисто коснулся пальцами своих губ, будто смывая вкус сожаления.

— Я знаю. После того, что он сделал… я вообще не имел права тебя касаться.

Джулия усмехнулась резче, чем хотела.

— Он не сломал меня. И не убил желание жить. И целоваться — тоже.

Она вдохнула глубже.

— Просто… сейчас не время.

И разжала руку, всё-таки забрав флешку.

Развернулась. Пошла.

Арс смотрел ей вслед долго. И в каменной фигуре неожиданно появилась нежность — та самоя, что он никогда не показывал, даже когда любил.

И ветер шептал имя, которое он не произнёс вслух.

Джулия.

66

Пещера была холодной, влажной, как дыхание земли.

Волны заходили внутрь, разбиваясь о камень — ритм древний, безжалостный, живой. Факелы вдоль стен давали мягкое, мигающее золото, от которого скалы казались живыми.

Валентина шла уверенно — как женщина, которая боится, но идёт всё равно.

Валентина Санторелли – и боится… это был нонсенс. Она давно ничего не боялась. Кроме смерти своих детей… и того, что ей готовит эта встреча.

Внешне никто бы не догадался, что она нервничает. Никто никогда не знал, когда – даже когда в залах для деловых переговоров решались людские судьбы.

Икона стиля с непроницаемым выражением лица. Тёмно-зелёное платье до пола, распущенные волосы, пальцы с тонкими кольцами — символами власти и незримых клятв.

Она остановилась, когда увидела его силуэт.

Высокий, неподвижный, как сама скала. Капюшон надвинут низко, привычно скрывая лицо.

Gost.

Тот, кто решает вопросы, которые никто не хочет озвучивать. Тот, кто появляется из ниоткуда и исчезает прежде, чем успеешь вдохнуть. И тот, кто…

Ничего еще Валентина Санторелли не боялась так сильно, как ошибиться в своих предположениях.

И всё же сегодня он ждал её.

Медленно, будто давая ей время, мужчина поднял руки к капюшону.

Время застыло. Валентина замерла.

Просто так, без долгих прелюдий. Без таинственной речи.

Факелы отразились в его волосах — тёмных, с первой серебряной нитью у виска. Сильные скулы. Нос, будто высеченный. Губы — твёрдые, знакомые.

Глаза…

Те самые глаза.

Тепло ударило ей в грудь. Глаза, теплее солнца. Холоднее моря. Так она когда-то говорила.

— Марко… — сорвалось с губ легко, словно первая капля дождя.

Валентина засмеялась — не выдержав напряжения, боли, облегчения, гнева.

— Господи, Марко. Как?

Он смотрел на неё долго. Очень долго. Так, как смотрят на мираж, который боятся спугнуть.

— Долгая история, Валия… — голос был ниже, грубее, будто разбитый.

Иной. Крепкий. Мужской. Будто его обладатель прошел так много боли и испытаний, что сам стал форпостом воли, отразившейся в голосе.

И в нём было столько прожитого.

Мужчина неспешно подошел ближе. Валия стояла, застыв, а сердце изнутри грозилось сломать ребра.

— Два года я провёл в коме после аварии, — тихо, но спокойно сказал Марко. — Мне не давали шансов. Но я очнулся в тот самый день, когда они собрались отключить аппаратуру жизнеобеспечения. Потом учился снова держать ложку. Потом — ходить. Ну а потом — драться.

Он усмехнулся уголком губ.

— А когда вернул силу… ты уже умела справляться сама.

Валентина не выдержала и подошла вплотную.

— И ты решил исчезнуть…

Марко опустил взгляд на её руки — на кольца, на вену, вздрогнувшую под кожей.