Бесконечные мы - Иден Батлер

Сон не перенесся в события, формировавшие мою повседневную жизнь. Он вышел за рамки бессонницы и того, как его повторение влияло на мои чувства, поступки и взгляд на мир. Теперь он стал чем-то, что делало меня отчаянным и печальным, слишком чертовски запутавшимся во всех этих чувствах, чтобы понимать что-то, кроме печали, стягивавшей меня, как петля.

Я хотел все это отпустить: Уиллоу, Сьюки и чужие воспоминания людей, которых я не знал, в Вашингтоне. Часть меня хотела поверить Уиллоу, что именно жизни, прожитые нами раньше, сблизили меня с ней, что именно поэтому я не мог выбросить ее из головы.

— Мистер Нэйшн?

Голос Дэйзи прорезал туман вокруг меня, тот самый, из-за которого я забыл, что мне нужно готовиться ко второй встрече с инвесторами, на которой должно было стать ясно, достаточно ли я умен, а Дункан хитер, чтобы пополнить наш банковский счет. У меня было всего три часа, чтобы все подготовить.

— Да? — мой ответ был резким и быстрым, будто Дэйзи напугала меня, разбудив посреди мессы. Но я не ходил на мессу и никогда не был католиком, а Дэйзи, со своим пронзительным голосом и выжидающей интонацией, всего лишь делала работу, за которую я ей платил.

— Мистер Филлипс просил напомнить вам о встрече за обедом. Она есть в вашем календаре.

— Эм… подожди, Дэйзи.

Я не брал на себя никаких обязательств. Ни перед Уиллоу, ни, тем более, перед Дунканом, даже несмотря на то, что за обедом мы должны были обсудить, что нужно сделать перед презентацией. Но мои мысли были вовсе не о презентации и не о финальной работе над кодом. Программа уже прошла бета-тестирование, и у нас были клиенты, готовые опробовать продукт, но до выхода в релиз еще предстояло проделать кучу работы. А это требовало большего внимания, чем я мог уделить, и я знал, что Дункан будет ругать меня за это во время обеда. Но я был не готов.

— Дэйзи, скажи ему, что мне нужно перенести встречу.

— Но, сэр, он сказал…

— Мне все равно, что он сказал.

На том конце линии стало тихо, но иначе и быть не могло. Стены были стеклянные, а Дункан громко кричал, когда мы ссорились. Проходящие мимо люди не могли не заметить, когда мы ругались, а происходило это, черт возьми, слишком часто в последнее время.

Дэйзи видела все. На прошлой неделе она даже обрабатывала мне костяшки пальцев, когда Дункан так меня взбесил, что я, как полный идиот, ударил кулаком по деревянному столу. Ей не нравилось слышать наши ссоры, и обрабатывать мои раны, когда я вел себя как неандерталец, это не входило в ее обязанности. Разумеется, она начнет спорить из-за отмены встречи. Это приведет только к драме, которую ей, скорее всего, не нужно слышать. Поэтому я прервал ее, не дав сказать что-нибудь еще.

— Дэйзи, послушай… — я встал и потянулся, разминая плечи и руки. — У меня возникли… семейные обстоятельства, и мне нужно уйти с работы пораньше. Скажи Дункану, что завтра утром я приду на час раньше.

Она помедлила на полсекунды дольше, чем, как мне показалось, было нужно, а затем прочистила горло.

— Да, сэр.

Мой офис был круглым, огромным помещением со скромным столом в центре комнаты и двумя небольшими диванами по обе стороны. Как программист, я не занимался грязной работой Дункана, вместо этого я растягивал бюджеты и сроки, пока мой софт не становился идеальным, пока он не был готов к запуску и многомиллионным клиентам. Но долгие часы, тревога и сосредоточенность на том, как довести до конца всю тяжелую работу, в которую я вложил последние десять лет, стали для меня чем-то незначительным и далеким с тех пор, как Уиллоу втянула меня в свою жизнь. Прошли месяцы, и все изменилось благодаря ее открытой двери, ее широко раскрытым глазам и ее маленьким пальчикам, тянущим меня за руку. Она разорвала все, что я знал, вскрыв пропасть сосредоточенного покоя, который я вырастил для себя, с помощью какой-то игры, в которую она сыграла со мной в ту первую ночь. Она ослабила что-то, и это что-то привело к снам… воспоминаниям… прошлому, которое не давало мне покоя.

Уиллоу ушла, даже не оглянувшись. Словно я был ничем. Словно она могла просто отбросить меня, забыть, что несколькими минутами раньше я был внутри нее, что заставлял ее стонать, кричать и смеяться одновременно. Аромат жасмина от ее волос все еще витал на моей подушке утром после того, как мы проснулись вместе. На матрасе осталось несколько ее волосинок, а уголок моей простыни был испачкан бледно-розовым оттенком ее помады. ЛиЛу пришла в мою квартиру, желая меня, беря меня, позволяя мне взять ее в ответ, и оставила после себя следы. А затем она ушла, прежде чем я успел ее остановить. Она ушла, и казалось, что даже спустя несколько часов я все еще чувствовал ее присутствие повсюду в моей комнате.

А еще позже… Сьюки умерла в моем сне.

Мне было о чем скорбеть.

— Ты что, с ума сошел? — раздался громкий вопрос Дункана, когда он ворвался в дверь, и латунная ручка ударилась о стеклянную стену. Это произошло так быстро и с такой силой, что я удивился, как стекло не разбилось. — Ты не можешь отменить встречу со мной. Не снова.

Он даже не стал начинать эту ссору постепенно. Дункан так крепко цеплялся за тонкую нить терпения, которая у него еще оставалась, что эта отмененная встреча заставила его полностью сорваться. Его лицо было красным, словно он только что заразился розацеа56 и не стал лечить. И без того маленькие, блестящие глаза Дункана стали влажными и стеклянными, а края вокруг них были пятнистыми и красными. Он выглядел измотанным, старым и запыхавшимся, и я знал, что это моя вина. Я позволил всему, что творилось у меня в голове, разрушить компанию, которую мы пытались построить. Он на мгновение замолчал, чтобы закрыть дверь, а затем обернулся ко мне.

— Ты испытываешь мое, мать твою, терпение и ставишь под угрозу все, что я…

— Ты? — сказал я, потому что мне вдруг пришло в голову, что Дункан, каким бы взбешенным он ни был, не имел никаких реальных прав на ту работу, которую делал я. Он звонил по телефону. Он водил богатых придурков играть в гольф или в рестораны, где подавали блюда, названия которых я не мог выговорить, и где мне вряд