Бесконечные мы - Иден Батлер

— Может, тебе стоит взять отпуск? — голос Эффи был спокойным, успокаивающим по телефону, но даже сквозь хладнокровие, которым она себя прикрывала, я уловила нотку тревоги в ее интонации. — Съездить куда-нибудь, где тихо… на побережье или… о, я знаю. В Вирджинию.

Вирджиния напомнила мне места, которые Райли вспоминала с такой ясностью. Я не могла туда поехать. Я не могла поехать куда бы то ни было и не вспоминать жизнь, которую она прожила, и мужчину, которого любила. Она была повсюду.

Райли любила Айзека. Я это знала. Она любила его так же, как Дэмпси любил Сьюки. Эти сны были более туманными, воспоминания не такими яркими, но через все эти жизни пробегала струя чего-то сильного. Чего-то, что нельзя было отрицать. Чего-то, что, я знала, не понимая как и почему, требовало быть прочувствованным.

— Или…

— Думаю, я просто спрячусь в своей спальне, — сказала я Эффи, положив мобильный телефон на подушку рядом с собой. Провода наушников запутались где-то в моих волосах и наволочке. — Я просто хочу… не знаю… немного отдохнуть. Спрятаться от мира, — я выдохнула, и мне не понравилось, как Эффи замолчала, будто она готовилась к спору и решала, с чего начать. — Ты когда-нибудь так себя чувствовала, Эффи? Тебе когда-нибудь хотелось просто забыть о мире хоть ненадолго?

— Конечно, чувствовала, милая. Все такое чувствуют, но ты же знаешь…

— Значит, так я и сделаю, — я уже решила повесить трубку, прежде чем она договорит. — Я позвоню тебе завтра. А сейчас мне просто нужно поспать.

***

Вашингтон, округ Колумбия.

Сенатор Мэнсфилд выступил с великолепной речью перед официальным ужином. В ней говорилось о чести, справедливости и свободе. Зал был заполнен элитой вашингтонских инсайдеров, мужчинами и женщинами, которые работали с покойным президентом Кеннеди, отстаивая гражданские права. Другие пришли позже, когда Линдон Джонсон пообещал довести эту работу до конца, и теперь настало время поднять тост за людей, которые разрушили еще одну цепь несправедливости, среди которых были и мои родители.

— Этот человек мог бы стать хорошим президентом, — сказала моя мать, наклоняясь ближе к отцу.

— Возможно, любовь моя, — папа подмигнул через стол, а затем повернулся к двум своим помощникам. — Но работа еще далека от завершения, — добавил он. Помощники были парой молодых, идеалистичных выпускников Гарварда, жаждущих в одиночку покорить Вашингтон. — Но сначала, — сказал отец, — им придется научиться различать исковые заявления и судебные документы.

Райан сидел рядом со мной и улыбался так, словно отчаянно хотел спросить, как прошли мои выходные в коттедже с Айзеком, но я пнула его под столом, когда он начал бросать загадочные намеки, и папа, глядя через край своего бокала, поморщился.

— Что у вас двоих происходит? — он наклонился ближе, локтем, едва не опрокинув наполовину пустой стакан с водой. В зале было шумно от движущихся людей и разговоров, и я с трудом расслышала его вопрос.

— Ты о чем? — невинно спросил Райан, явно не испытывая трудностей из-за толпы и нарастающего шума звякающей посуды и опустошаемых бокалов.

— Вы вдвоем весь вечер хихикаете и переговариваетесь, прикрывая рты руками. Хотите поделиться своими секретами?

— Ничего такого, чем стоило бы делиться, пап, — поспешно вмешалась я. Он не поверил, я поняла это по тому, как его взгляд встретился с моим и задержался на долю секунды дольше, чем было необходимо. Мой отец был занятым человеком и относился к своей работе серьезно, но это не означало, что он когда-нибудь откажется быть родителем, независимо от того, насколько взрослыми стали его дети.

— Да ладно тебе, Эрик, оставь их, — сказала мама в шутку, наклонившись, чтобы он мог ее услышать сквозь гул ужина. — Они оба здесь, верно? Под одной крышей. Ты их отпугнешь своим вмешательством, — польский акцент моей матери стал чуть заметнее из-за второго бокала шардоне, но это лишь делало ее речь еще более очаровательной.

Наши родители были как двое детей, все так же без ума друг от друга и влюбленные после двадцати пяти лет совместной жизни. Отец поцеловал ее в лоб, и она на мгновение положила щеку ему на плечо.

Правда заключалась в том, что в последние несколько месяцев я редко бывала в родительском доме, время от времени принимала звонки от них обоих или наспех писала записку после того, как мама в очередной раз заносила ко мне в общежитие коробку печенья или домашних пельменей. На этом все и заканчивалось. Мама не была из тех, кто любит совать нос в чужие дела, но папа по понятным причинам был подозрителен, в конце концов, я была его единственной дочерью. И, как бы мне ни хотелось этого признавать, я была вовлечена в светскую жизнь Вашингтона, которая, нравится это или нет, влияла на то, как делались дела.

— Это ваше шушуканье как-то связано с тем, почему Трент сидит вон там со своими родителями, а не за нашим столом, Райли?

— Пап…

— Я знаю, вы двое поссорились, но, думаю, все ожидали, что вы уже помиритесь…

Я улыбнулась ему, даже несмотря на то, что что-то сжалось в моей груди. Его тон был слегка поддразнивающим, и будь мы в другом месте, я, возможно, воспользовалась бы случаем и прямо сейчас рассказала ему, что на самом деле произошло между мной и Трентом. Но сейчас уж точно было не время и не место, не за столом, полным коллег, с которыми мои родители так усердно работали весь последний год. Я не собиралась позволять его упоминанию о моей личной жизни испортить вечер.

— Папочка, пожалуйста, — я допила остаток красного вина, разочарованная тем, что оно ничуть не укрепило мою решимость, и решила, что лучший выход — увести разговор в сторону. — Ты же знаешь, что девушки не рассказывают о своих поцелуях

Он пожал плечами и погладил маму по руке, когда она что-то прошептала ему на ухо.

— Как бы там ни было, Трент, похоже, совсем не против вынести это на всеобщее обозрение. Совершенно очевидно, что он зациклился на тебе. Он либо весь вечер мечтательно на тебя пялился, либо метает в твою сторону гневные взгляды. Черт возьми, Райли, что ты с ним сделала?

— Я? — сказала я с притворным изумлением, но рядом со мной Райан выпрямился на стуле и удержал мою руку, когда я сжала в кулак льняную салфетку. И как бы я ни старалась, удержать фасадную игру не удалось. — Это было не… — слава богу, рядом был Райан, он широко, насмешливо улыбнулся, и тихо прошептал:

— Сейчас не время, Райли.

— Что ж, похоже, мы