Дар первой слабости - Лера Виннер

— Я и так слишком долго ждала.

Я говорила обо всём сразу, и платье было лишь предлогом, но именно его Вэйн снимал с меня мучительно медленно. Сначала спустил с плеча тонкую ткань. После — коснулся губами самого края груди, не успев расстегнуть крючки полностью.

Откровенно изнывая от нетерпения, я небольно прикусила ему ухо, а потом сама потянулась навстречу, чтобы раздеть.

Горячее и острое безумие, которому не было ни конца, ни края.

Я ждала новой боли и готовилась к ней, но когда Вэйн вошёл в меня, это оказалось намного легче, чем было прошлой ночью. Помогла то ли травяная настойка, которую я добавила в воду во время купания, то ли его деликатность, то ли так и должно было быть.

Сегодня он сдержал своё слово — ласкал меня так бережно и долго, осыпал поцелуями каждый дюйм моего тела, что я потерялась в этом, забыла обо всём, кроме него.

Даже будоражащие, но почти невесомые прикосновения его языка ощущались теперь особенно ярко, и когда он, наконец, оказался во мне, тело само выгнулась ему навстречу.

Так мало, оказывается, было прежде…

Теперь Вэйн двигался не торопясь, словно давал мне прочувствовать каждый нюанс этих пока ещё непривычных ощущений, а я почти задыхалась от того, как это было хорошо. Не больно, не мерзко, но так интимно, что казалось, будто ничего лучше на свете попросту не может быть.

— Рика…

Он выдохнул мне на ухо моё имя, и удовольствие, которое я испытала секунду спустя, оказалось абсолютно оглушительным, лишающий разума и всех прочих чувств.

— Нужно соблазнить тебя чаще одеваться на южный манер, — свою идею Вэйн озвучил уже после, лёжа на боку напротив меня и неспешно гладя моё предплечье.

— Если ты продолжишь меня соблазнять, я перестану одеваться совсем.

И несвойственный мне ответ, и улыбка получились будто сами собой, а вот он вдруг сделался очень серьёзен.

— Не сейчас. Я бы тоже хотел этого, но придётся подождать.

Он ласково гладил моё лицо тыльной стороной ладони, и я прикрыла глаза, не ожидая от него никакого подвоха.

— Пока ты не поймаешь Эдмона?

— Да.

Через силу, но я заставила себя взглянуть ему в глаза.

— Ты его не поймаешь. Твой лес это твой лес, но если он прячется, то в лесах Валесса.

— Думаю, с ними я тоже могу попробовать договориться.

Помимо того, что Калеб Вэйн был умён, он оказался ещё и ужасающе упрям, и мне оставалось только привыкнуть к новому порядку своей жизни в замке: с раннего утра и до заката он пропадал в лесах вместе со своими людьми, вечером, умывшись, приходил ко мне.

Со стороны могло показаться, что желание разыскать Эдмона затмило для него всё на свете, но я знала, чувствовала, что этот не так. Интерес графа ко мне, — чрезвычайно трепетный для генерала интерес, — ощущался всё больше с каждой нашей встречей. Всякий раз, когда брал меня, он смотрел так, словно не верил до конца в то, что происходящее доставляет мне радость. Не считая нужным в чем бы то ни было его убеждать, я вместе с тем и не скрывала правды — он легко мог найти все ответы, глядя мне в глаза.

В том, что в них в самом деле ещё можно что-то прочитать, я больше не сомневалась.

Ледяная корка, которую его люди, в отличии от меня, заметили, треснула, и демонстрировать свои чувства, не считая их слабостью, вдруг оказалось так приятно.

— Вы изменились, княжна, — заметила мне Сильвия чуть слышно, когда не исходе шестого дня мы сидели в полюбившемся мне местечке у озера. — Когда у нас с Антонио это произошло, мне тоже говорили, что я стала какая-то другая, но я не поняла тогда. А по вам вижу.

Это в самом деле было лишь робкой девичьей откровенностью, и неожиданно для себя самой я её подхватила.

— Ты хочешь за него замуж?

— Хочу? — Сильвия вскинула на меня удивлённый взгляд. — Не знаю. Я просто и никогда не думала ни о ком другом. Но он хочет стать кем-то большим, чем просто конюх. Хочет служить в армии. А граф Вэйн говорит, что он не создан для того, чтобы быть солдатом.

Она так искренне огорчалась… Столь же искренне, сколь восторгалась бы, зная правду о даре своего графа.

— Быть может, к мнению Второго генерала имеет смысл прислушаться?

— Конечно, имеет, — Сильвия пожала плечами и вдруг широко улыбнулась. — Но кто услышит мнение, если очень-очень хочется?

Я не могла с ней не согласиться. Ни чье бы то ни было мнение, ни реальная опасность не имели значения, когда мне захотелось получить Калеба Вэйна, а ему — меня. Рискуя быть опороченным, как человек, нарушивший своё слово, если правда об их с Рамоном договоре выплывет наружу, он, тем не менее, сделал то, что посчитал нужным, и так же, как и я, ни секунды об этом не пожалел.

Всякий раз, глядя на него, я замирала в предвкушении чего-то хорошего. А ещё — от мерзкого стылого страха перед вопросом, на который не имела ответа.

Оставаясь наедине с собой или будучи среди людей, во дворе замка или углубившись в сад, в разгар дня или поздней ночью я предельно чутко прислушивалась к себе в надежде уловить хоть что-то. Слабый отголосок, необычное ощущение, новый звук, — хоть что-нибудь, выходящее за рамки обыденности. Нечто такое, чего я не знала и не испытывала прежде.

Это желание с каждым днём становилось всё более отчаянным, всё более глубоким, и, понимая, что рискую проговориться Вэйну или Сильвии, я старалась гнать его от себя прочь, но, как назло, от этого оно становилось только сильнее.

Момент, которого, я, как и всякая валесская женщина, ждала всю жизнь.

Момент, в который я надеялась увидеть себя обновлённой, стать понятнее самой себе.

Момент, который я хотела разделить с Калебом Вэйном.

Он так и не наступил.

Травы молчали, голоса и лица окружающих оставались прежними, а чашки не взрывались под моим пристальным взглядом.

День сменялся новым днём, но ничего похожего на долгожданный дар, во мне не появлялось.

Глава 30

В Валесс мы выехали на восьмой день после покушения.

Вэйн не вымещал досаду ни на мне, ни на шестерых сопровождавших нас солдатах, но был мрачен и смотрел прямо перед собой отсутствующим взглядом.

Обнаружить Эдмона ему так и не удалось, и хотя такой итог поисков казался мне более чем предсказуемым, я не хотела