Дар первой слабости - Лера Виннер

Он верил Эдмону настолько, что, не задумываясь, поручил ему меня, а вместе со мной и собственное будущее.

— Разве что у него помутился разум из-за тебя, — Вэйн предположил едва слышно.

Вскинув на него взгляд, я только укоризненно покачала головой.

— Точно нет. Но до определённой степени ты, думается мне, прав. Это была женщина из Валесса. Достаточно умная, чтобы ты не обратил на неё внимания, находясь здесь, но сумевшая произвести неизгладимое впечатление на твоего мага. Отправляясь в Валесс по делам, он каждый раз заезжал к ней, но они сумели сохранить это в тайне.

— Ты знаешь, кто это мог бы быть?

Солдаты за его спиной переложили тело Эдмона на плащ и подняли, чтобы перенести к вырытой в отделении могиле, и я не смогла заставить себя отвернуться от этого зрелище, чтобы посмотреть на Вэйна, отвечая ему.

— Нет. Но он был непростым человеком. Не тем, кого можно обмануть или купить одной улыбкой. Это умная женщина. И опытная. Я постараюсь узнать, но не могу гарантировать, что у меня получится.

Мягко взяв за подбородок, он развернул моё лицо к себе, но, встретившись со мной глазами, не отпустил.

— Волнуешься?

Такой личный, такой искренний вопрос.

Я накрыла его запястье ладонью, а после погладила кончиками пальцев.

— Не слишком. Я догадываюсь, как меня встретят.

Глава 31

В коротком трехдневном походе Вэйн спал под открытым небом вместе со своими солдатами.

Для меня же мужчины ставили небольшую палатку — чуть поодаль, чтобы не мешать мне своими ночными разговорами, но достаточно близко, чтобы я оставалась в поле их зрения.

Лёжа под плотным навесом в ночной тишине, я слышала, как отряд размещался на ночь, как Гарсиа смеялся над неловкой шуткой кого-то из своих людей — невесело, чуть натужно, больше из необходимости хоть немного разрядить обстановку.

Похоронив Эдмона, мы пустили коней в галоп, но всё равно не успели прибыть на месте до ночи.

Несмотря на то что от того места, где маг упокоился навеки, нас отделял почти день пути, я не могла отделаться от мысли о нём. О том, что он остался лежать в земле — без гроба, в чужом плаще вместо савана.

Так хоронили павших в бою воинов, и хотя по вине Эдмона мы с Вэйном оба могли погибнуть, я тихо радовалась тому, что он получил хотя бы это. Предатель или жертва, враг или не знавший меры друг, он не заслуживал погибнуть так. Быть убитым подло, в спину…

Я не стала шевелиться, когда полог палатки отодвинулся, и Второй генерал Артнейта забрался внутрь, лёг рядом и крепко обнял меня со спины.

— Не можешь спать из-за Эдмона?

В две предыдущие ночи он ко мне не приходил, чем мы оба, кажется, снискали особое уважение у солдат, но об этом сейчас точно думать не следовало.

Нельзя было допускать даже тени мысли о том, что его люди в своих словах и поступках относились ко мне не как к падшей женщине, бесправной, хотя и высокородной заложнице или трофею победителя, а как к его… жене.

Официальной фаворитке графа, свободной и красивой маркизе Перез, столько почета не выказывали, и это никак не укладывалось в моей голове, а потому было неуместно.

Я просто положила ладонь поверх руки Вэйна и немного подвинулась, устраиваясь удобнее.

— Я видела мёртвых людей. И видела убитых.

— Но ты надеялась не увидеть таким его.

Он не спрашивал, а утверждал, и я поблагодарила его за это утешение, погладив тыльную сторону ладони кончиками пальцев.

— Я знала, что так будет, но всё равно надеялась, что он окажется быстрее и умнее.

На этот раз Вэйн промолчал, только прижал меня к себе крепче, и от охватившей меня нежности к нему вдруг стало трудно дышать.

Ему в самом деле было очень больно. Так больно, как только может быть командиру, потерявшему солдата. Человеку, потерявшему того, в ком надеялся видеть друга.

Лежать вот так, просто обнявшись, и тихо разговаривать в середине ночи стало для нас обоих лучшим и единственным способом пережить эту общую утрату.

А ещё — опасным для меня моментом. Так велико стало искушение поверить в эту общность, рассказать ему о проблемах с моим даром, и…

Впрочем, именно сейчас у нас были более важные темы для разговоров.

— Для многих в Валессе ты олицетворяешь собой надежду. Но будь готов, что в этот раз тебя встретят плохо.

— Из-за тебя?

В его голосе не было ни удивления, ни недовольства, и я погладила его руку снова.

— Я живу с тобой в открытую, без стыда и оправданий. Даже если Эдмон был единственным шпионом и в самом деле ничего не сказал князю, он наверняка рассказал своей женщине. Так что в Валессе об этом знают.

— Значит, будем усердно соблюдать приличия и не станем возмущать твоих людей.

Теперь в голосе Вэйна послышалась улыбка, и я невольно улыбнулась тоже, потому что прекрасно знала, о чем он думает.

Замок Зейн не скрывал нас от всего мира, но там происходящее воспринималось иначе. Не было ни стыда, ни страха, только радость предвкушения. И бешеный огонь в его глазах, когда накануне отъезда я встретила его в шёлковой зеленоватой строчке, сшитой прозорливой Сюзанной специально для такого случая.

— Тебе в любом случае придётся тяжелее, — этим тихим полувопросом он прощупывал границы допустимой и желаемой мной откровенности, и поддаться оказалось очень легко.

Вернее, даже сопротивляться этому искушению не хотелось.

— Ты по-прежнему не можешь читать меня? — я поинтересовалась почти равнодушно, будто между прочим.

Вэйн же, прежде чем ответить, немного сместился, лег чуть выше меня и склонился, чтобы поцеловать в висок.

— Мне не нужно читать тебя, чтобы понять. Ты растеряна, тебе больно и страшно. А еще очень обидно. Всю свою жизнь ты заботилась о семье, а теперь едешь к ним, как на судилище. Будь ты хоть трижды старшей княжной, это не может быть просто.

В очередной раз он оказался настолько прав, что у меня встал в горле ком.

Я дала себе слово больше не обсуждать с ним свои отношения с Рамоном и сестрами — и без того наговорила много лишнего, — но отчего-то ответить на это хотелось.

— Я старалась заботиться о них. Как могла, как умела. А в результате стала вызывать в них только раздражение и неприязнь. Я все время думаю о том, что именно сделала