Тот, кто нарушает - Стефани Альвес

Это глупо, я знаю. Мне никогда не было дела до того, кто носит мою джерси. Черт, куча девчонок щеголяла с моим именем на спине, и мне было плевать. Но с Изабеллой? Я хочу этого. Сам не знаю почему.

Вдруг толпа оживает, и внимание переключается с меня. Репортеры начинают кучковаться вокруг кого-то. Я прищуриваюсь, пытаясь понять, что происходит.

И тут сквозь толпу я вижу его.

Коннор.

Какого черта? Что он здесь делает?

Сначала накрывает замешательство, которое быстро сменяется острым, неприятным уколом в груди. Я наблюдаю, как рой репортеров, товарищей по команде и фанатов облепляет его. Ревность вскипает в нутре. Все лезут из кожи вон, чтобы подобраться поближе, привлечь его внимание. Это задевает сильнее, чем я готов признать. Я только что забил, только что выиграл матч, но сейчас я — пустой звук. Все, ради чего я пахал, уже забыто.

Коннор ловит мой взгляд через весь каток. На его лице расплывается улыбка, он отмахивается от репортеров и в несколько широких шагов направляется ко мне.

— Хороший гол, — он чуть приподнимает подбородок, его кепка сдвигается.

Я качаю головой, выдавливая подобие улыбки.

— Да, спасибо.

Он хлопает меня по плечу.

— Ты отлично смотрелся на льду.

Я жму плечами, не зная, что ответить.

— Ты что тут делаешь? — спрашиваю я.

Ко мне на игры никто никогда не приходит. Так повелось с... черт, я даже не помню — лет с одиннадцати, наверное. Так что видеть его здесь? Да, это выбивает из колеи.

Он убирает руку с моего плеча и пожимает плечами.

— Выдалось свободное время. Захотел посмотреть, как младший брат делает свое дело.

Я сухо смеюсь, наклонив голову.

— Ты прилетел ради студенческого матча?

— Нет, — говорит он. — Я прилетел ради твоей игры.

Я замираю.

Его губы дергаются.

— И я рад, что прилетел. Ты играл как зверь.

Я выдыхаю, потирая затылок.

— Последовал твоему совету. Выплеснул всю агрессию на лед.

Коннор окидывает меня взглядом, задерживаясь на моем лице чуть дольше обычного.

— Рад слышать. Плечо как?

Я вращаю им, боль ушла.

— Да. Все в норме.

Он кивает, но прежде, чем он успевает что-то добавить, я слышу смех моей девчонки и вижу, как она бежит ко мне.

— Я же говорила, что ты будешь на высоте! — сияет она так ярко, что у меня снова вышибает воздух из легких. Она закидывает руки мне на шею, и прежде, чем я успеваю сообразить, притягивает меня к себе.

Я закрываю глаза, чувствуя тепло ее тела, ее знакомый запах заполняет все пространство. Я не могу не поддаться этому чувству — рука инстинктивно ложится ей на затылок, пальцы запутываются в этих роскошных кудрях.

Я вдыхаю ее запах — аромат шампуня снова заставляет сердце предательски екать. Пусть мир вокруг рушится, мне плевать.

Я просто хочу ее держать.

— Это все благодаря тебе, кудряшка, — шепчу я, отстраняясь, чтобы взглянуть на нее. — Твоя стратегия сработала на ура.

Она смеется, и мой взгляд падает на ее губы. Я задерживаюсь на них секундой дольше, чем нужно, желание поцеловать ее становится невыносимым.

Блять.

Но тут кто-то демонстративно откашливается. Я смотрю на брата и осознаю, что мы посреди котка, набитой людьми. Тренеры, игроки и, конечно — ее отец и брат.

Я сглатываю и отстраняюсь от нее.

Откашливаюсь и выдавливаю улыбку.

— Это Изабелла. Моя... подруга, — говорю я, хотя слово ощущается на языке каким-то неправильным.

Этому слову не место рядом с ее именем.

Потому что Изабелла для меня гораздо больше, чем подруга.

Но сейчас я не могу этого сказать. Не при всех.

Коннор переводит взгляд с меня на нее, на миг его лицо становится непроницаемым, но затем он сосредотачивается на ней.

— Рад познакомиться.

Она широко улыбается ему.

— Взаимно! Вы потрясающий, кстати. Я выросла на ваших играх.

Брат посмеивается, а у меня вырывается стон.

— Белс. Можно без фанатизма при моем брате? Пожалуйста?

Она смеется, невинно пожимая плечами.

— Это легенда хоккея, Райан. Чего ты ожидал?

Я закатываю глаза.

— Ему этого и так хватает. — Часть меня бесится от того, как легко она восторгается Коннором. Другая часть понимает — так всегда и бывает. Он профи уже много лет, а я просто... я.

— Иззи!

Услышав голос Нейтана, Изабелла просияла, помахала мне на прощание и помчалась к нему, и он притягивает ее в быстрое объятие.

Улыбка сама собой появляется на моих губах. У них такие отношения, которым я всегда завидовал.

— Подруга? — голос Коннора врывается в мои мысли. Он ухмыляется, выгнув бровь.

Я закатываю глаза, но скрывать что-то бесполезно. Он прав. Я сам себе вру.

— Она сестра Нейтана, — поясняю я.

Брови Коннора взлетают вверх, но он молчит. Ждет продолжения.

— И дочь тренера, — добавляю я, и чувствую, как сжимается челюсть, когда его глаза округляются.

— Блять.

Я выдыхаю, запуская руку в волосы.

— Да уж.

Коннор хмыкает, скрестив руки.

— Это... смело.

— Тупо, скорее всего, — признаю я, качая головой. Потому что так оно и есть. Тупо. Безрассудно. Опасно. И, блять, оно того стоит.

Он не спорит, и я ему за это благодарен. Мне не нужно, чтобы кто-то еще объяснял, в какую задницу я влез.

Я поджимаю губы, чувствуя острое желание свалить отсюда.

— Мне пора, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Коннор кивает.

— Да, иди празднуй. Заслужил.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь, чтобы уйти. Но останавливаюсь и оглядываюсь.

— Спасибо. За то, что... ну, приехал посмотреть.

— В любое время, — отвечает он с улыбкой.

Я иду к парням, все еще думая о той единственной девчонке, которая мне не полагается. Оглядываюсь на нее. Она смеется с Нейтаном и отцом, и ее улыбка буквально освещает все вокруг.

— Так, ладно! — орет Остин, перекрывая шум. — Кому сегодня обломится? — Он подмигивает, и парни смеются.

Но я снова смотрю на нее. Я не могу думать ни о ком другом.

Она — единственная, кого я хочу видеть сегодня вечером.

И, возможно, каждую последующую ночь.

30

Райан

Мы въезжаем на дорожку перед домом, и в воздухе все еще вибрирует азарт после игры. Вся дорога назад прошла в подколах и послепобедном адреналине, и энергия ни капли не угасла.

— Мужик, мы их просто уничтожили, — говорит Остин, толкая меня плечом, когда мы поднимаемся по ступеням. — Твоя лучшая игра в сезоне, Рай.

Нейтан хлопает меня по спине, на его губах играет улыбка.

— Он прав — в кои-то веки — ты был в ударе.

Тренер кивает