Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

Том наконец сдвинулся с места, подошел и сел рядом. Я чувствовала его взгляд, его тяжелое молчание, и от этого внутри становилось еще больнее.

— Странный выбор компании, м? — сказал он, явно пытаясь снять напряжение.

Я невесело усмехнулась, глядя вверх, на безразличные звезды, сияющие в безмолвном небе:

— Здесь вообще нормальных не осталось.

Он молчал, будто тщательно подбирая слова, а потом предложил:

— Идем вниз. Тебе нужна помощь, лекарства, перевязка…

— Нет, — перебила я и дернулась от боли, которая вспыхнула в боку при малейшем движении. — Не надо. Оставь так.

Он снова приблизился, но я схватила винтовку и подняла ее, стараясь удержать ровно.

— Не подходи! Не трогай меня!

— Чарли, не глупи. Тебе нужна помощь.

— Пусть будет глупо! — выкрикнула я. — Я так хочу. Я больше не могу лежать там, беспомощная, и ждать, пока все решится за меня. Мне… мне уже все равно, что со мной будет. Я заслужила все, что сейчас происходит.

Он замолчал, и в наступившей тишине было что-то болезненное и острое. Потом Том спокойно спросил:

— Ты хочешь себя наказать? За что, Чарли?

Я подняла на него взгляд, чувствуя, как в груди разливается пустота, холодная и безжалостная:

— Ты был удобным виноватым, Том. Ты хаарс, тебя легко обвинить в предательстве, в смерти моих друзей. Я год прожила с этой мыслью.

Он смотрел на меня пристально, будто пытаясь прочесть что-то, скрытое в моей душе:

— Почему именно я?

— Ты не пустил водителя за руль, остановился именно в том месте… Мы весь маршрут проследили. Знали, что вы там зачем-то задержались. Будто подставились под ракеты. Это выглядело подозрительно. Слишком удобно, понимаешь?

Я замолчала, стараясь проглотить комок в горле и остановить подступающие слезы. Говорить об этом было невероятно больно.

— Ты ведь тоже не погибла, — сказал он, явно проверяя мою реакцию.

Я отвернулась:

— Меня предупредили. Виктор позвонил и велел не ехать с вами. Сказал, нужно забрать файлы у капитана… тогда показалось случайностью, но это был его план. Он предал нас, всех нас. И если виноват не ты, значит, я сама привела его к нам. Значит, я могла их спасти — и не сделала этого…

Том долго молчал, потом очень медленно произнес:

— Я не помню того дня, Чарли. Вообще ничего.

— Ты врешь… — прошептала я, уставившись на него с ужасом и надеждой одновременно.

— Нет. Я ничего не помню.

— Там погибли мои друзья, Том. — Голос звучал сломленно, почти мертво. — Мой отец. Если это был не ты, значит, это я. Поэтому я здесь. Я должна разобраться сама.

Он снова помолчал, а затем уверенно сказал:

— Я разберусь. Я обещаю тебе.

Что-то болезненно всколыхнулось в моей душе, какая-то слабая надежда, но я не могла позволить себе поверить в нее до конца.

— Не убивай Виктора, — выдохнула я. — Он еще нужен. Прости… он приказал мне подставить тебя на складе. Я знала про сканер и подозревала, что Финн поведет тебя туда, хоть и надеялась, что этого не случится. Я была обязана Виктору жизнью и должна была вернуть долг. Поэтому меня не было на кадрах.

— У тебя странные понятия о чести, Чарли, — заметил он.

— Мы боялись, что ты уйдешь, не закончив дело. Нужны были рычаги. Слушай. Карта выключает связь, закрывает двери, включает передачу, — прошептала я, чувствуя, как сознание ускользает. — Каждая ступень через двадцать четыре часа. Ты должен быть там, когда закроются двери. Здание будет заблокировано от внешнего мира. Ты должен успеть. Обещай…

Силы окончательно покинули меня, и я ощутила, как падаю. Том тут же оказался рядом, подхватил, крепко прижал к себе. Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в темноту, был его тихий голос:

— Я успею, Чарли. Обещаю…

Глава 60. Том

Том метался от стены к стене, ощущая себя пресловутым зверем в клетке и почти не замечая ничего вокруг. Лишь мерзкое предчувствие чего-то плохого, к тому же быстро и неотвратимо надвигающегося, заставляло его то и дело бросать злобные взгляды на приоткрытую дверь. Красная футболка c бордовым пятном от пота, напоминающим совсем другую жидкость, прилипла к груди, но снять, да и просто коснуться пальцами не то что не хотелось, а вызывало рвотный рефлекс, и приходилось снова и снова напоминать себе, что «кровь» — не его.

Хоть что-нибудь тут может идти так, как запланировано?

Отпущенный час давно прошел, потом еще один. И третий. О договоре с Бригером можно было забыть. О медцентре и избавлении от преследования полицией— тоже. Что происходит в «Поддержании» и, возможно, как это исправить, он узнал, но какое оно теперь имело значение? Все бесило, но больше всего, как обычно, Чарли. Даже сейчас она была самой большой костью в глотке, и как бы он ни старался ее проглотить — не выходило. Том восхищался ею.

Близилось утро. Решение Том так и не принял, а сейчас как никогда хорошо осознавал, что не умеет и не любит их принимать. Бригер с его возможностями, Фукс и Финн с уникальной регенерационкой… С детства его учили заботиться о себе, в любой непонятной ситуации спасать собственную шкуру: сначала мать, потом общество, люди, хаарс, жизнь. Не проще ли было с самого начала придушить всю эту компанию, до того, как он успел так бесхребетно к ним привязаться?

Том помотал головой, отгоняя бредовые мысли. Чушь. Ересь. Он не обещал никому помогать, он ни к кому не привязывался, он делал то, что было нужно ему. Воображаемая Чарли у него в голове театрально хлопала в ладоши.

— Да-да, говори это себе почаще! — прошипел он с кривой ухмылкой, походившей, скорее, на судорогу. — Ты тоже могла бы быть полезнее!

Видение наградило его укоряющим взглядом и растворилось. Том оперся ладонями и лбом о стену, зажмурился, до боли прикусив щеку. Решение не приходило, выбор не совершался сам: к кому примкнуть, на чью сторону встать, кому помогать? Он ни в чем больше не был уверен, даже в том, кто он, собственно, такой? Кем он был раньше и кем стал теперь? Нет, жизнь не разделилась на «до» и «после», как ему казалось после возвращения. Она просто треснула и переломилась, ощетинившись острыми кривыми краями. Лишь одно оставалось неизменным — отторжение симбионта. Остаток жизни — день, месяц или пара лет, вскользь упомянутые Фуксом. Единственное, за что еще стоило бороться. За что всегда стоило. Путь так или иначе лежал в «Поддержание». Когда Бригер отказал ему в