Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

открыл сухие красные глаза, сосуды в них вздулись причудливой сеткой. Смотрел не на Тома, даже не перед собой, а куда-то в другой мир, куда нет дороги простым смертным. Вяло пошевелил прижатыми к груди руками, словно хотел что-то сделать, но передумал.

— Я и говорю, в дерьмо тянет. — Том поднял Финна за шкирку, поставил на ноги и повертел, отряхивая с него грязную землю, а заодно проверяя на наличие ранений. Парень остался стоять, покорившись судьбе и не проявляя никакого интереса. Не считая внешнего безразличия, он был цел. Кроме рук.

Том достал баллончик с протухшими бинтами, потряс в вытянутой руке — черт его знает, вдруг еще рванет. Повезло, что с собой был именно он, а не какая-нибудь ядовитая краска.

— Руки! — рявкнул Том.

Финн поднял ладони и посмотрел на них, будто первый раз видел. Под налипшей мокрой грязью ладони были исцарапаны и разодраны, темная земля вперемешку с алой кровью размазалась по ним причудливым узором, ногти были обломаны до мяса. По телу Финна снова прокатилась дрожь.

Том пожалел, что не прихватил воду. Искать было поздно, так что он открыл баллончик и выдавил содержимое Финну на руки. В нос ударил ненавистный запах антисептика.

— Размазывай, — скомандовал Том, и Финн кое-как прислонил одну руку к другой.

Процесс затягивался, а время застывания, указанное на баллоне, составляло половину минуты. Том схватил Финна за запястья и резво потер его ладони одну о другую. Развернул их вниз и выдавил остатки бинта на ногти. Серо-белая тягучая масса — Том не был уверен, нормальный ли это цвет, — как живая, обволакивала кожу, впитывала кровь, пока не стала тошнотворно-коричневой. Баллончик опустел — или остальное давно присохло ко дну.

— Пошли.

— Там не пройти, — отозвался Финн необычно низким голосом.

Том прислушался, звуков снаружи не доносилось. Полицейские дроны потеряли сигнал частного и должны были вернуться в патрулирующий режим, но уберутся по своим делам они еще не скоро: программа позволяла ожидать возобновления подозрительной активности до нескольких дней. Том от души ненавидел эти штуки.

— Если мы не пошевелимся, «не пройти» будет везде. Сам пойдешь или мне придется тебя тащить?

— Я пытался, — продолжал Финн, проигнорировав его, а может, услышав что-то иное. — Там все завалено. Совсем все. Чертова эвакуация, чертовы тяжелые грузовики. Мы ведь не укрепляли. Но, может быть, немного, может, недалеко. Я пытался, но у меня не выходит.

— Я заметил. — Том повертел его руки и убедился, что масса застыла достаточно. Как минимум пачкаться не будет. — Землеройка из тебя вышла так себе, а чтобы взять лопату, мозгов достаточно не отросло.

— Что? — Финн уставился ему в лицо всего лишь мгновение, и взгляд его снова погас.

— Да ничего, — буркнул Том себе под нос, снял куртку, натянул ее на трясущегося Финна и застегнул до самого ворота. Руки тот в рукава засунуть не потрудился, так что превратился в чумазую куколку гусеницы. Том выругался и принялся одевать его заново.

— Соберись, солдат, ты мне еще нужен.

— Ей…

— И ей тоже нужен, и еще кому-нибудь, пара-тройка морд наберется, давай. Я тебя самым адекватным считал, а ты меня так подводишь.

Он развернул Финна к лестнице и пнул для придания ускорения.

На улице стояла тишина, из-за которой нервы напрягались до предела. Было еще совсем темно, едва перевалило за три часа ночи. Том высунулся из люка и огляделся. Разбитый дрон лежал на земле и с укором следил за ним единственным потухшим глазом. Ничего подозрительного Том не заметил, но придется передвигаться вслепую и избегать любого шороха. Он вылез на дорогу, опустился на колени и протянул Финну руку, которую тот удивительно быстро схватил шершавыми и огромными от разбухших бинтов пальцами. На поверхность Том его практически вытащил: Финн даже не старался переставлять по ступеням ноги, просто повис, как мешок на крючке.

— Стой тут, — скомандовал Том и наклонился к крышке, чтобы закрыть люк, пока он кого-нибудь не заинтересовал.

— Я только присяду. — Финн пошатнулся и сделал пару шагов к обочине, вернее, к пышному искусственному дереву с кроной причудливой многоугольной формы и широким стволом, обещающим надежную опору спине.

— Стоять! — Том рванулся к Финну, пытаясь в прыжке схватить того за куртку, но опоздал.

Блеснул и погас огонек сканера, безмозглой кошкой надрывно заорала сирена, крона дерева окрасилась в красно-синий, и от нее отделился полицейский дрон. За ней второй, маркированный значком автоматического оружия. Том понятия не имел, какой приказ Бригер отдал последним и собираются ли их вообще брать живыми.

— А вот это плохо, — сквозь зубы процедил он, вытянул бластер и выстрелил в завывающую машинку. Дрон качнулся, отброшенный на пару метров, специальное бронированное покрытие дразняще блеснуло, но прервать завывания не получилось.

Том наплевал на люк, схватил застывшего Финна за руку и потащил за собой. Путь до трейлера показался ему бесконечным, сирена впивалась в мозг, не давая прислушиваться к остальному миру. Там, в Дыре, хранилось оружие. Нормальное, хорошее, прекрасное оружие, у которого не возникло бы проблем с тончайшим слоем бронированной обшивки. Том мысленно уговаривал вселенную замереть на пару секунд, надо только успеть, пока не…

Звук пришел издалека и откуда-то сзади. Повторился слева, заунывный, копирующий и без того надоевшую машинку. Сирены. Полиция среагировала на сигнал быстрее, чем он надеялся. Том усмехнулся — они же в приоритете, очень опасные элементы.

Глава 57. Шарлотта

Я не заметила, как оказалась возле выхода — в моей памяти образовалась огромная прореха, в которую провалились несколько последних минут. Перед глазами плыли размытые пятна света, голова кружилась, а тело двигалось само, будто больше не принадлежало мне. Холодный металл дверного проема заставил меня вздрогнуть и наконец прийти в себя.

Сердце стучало отчаянно, болезненно, пытаясь вырваться из груди, и я стиснула зубы, подавляя страх. Сейчас было важно лишь одно: сделать то, что должно было быть сделано.

Нет, не должно. Я хотела этого сама.

Мы всегда знали, что однажды на нас начнется охота. Я не зря пыталась починить эту рухлядь. Она нужна была, как приманка. А еще… нужен был тот, кто ее поведет.

Если я не сделаю это сейчас, то больше никогда не смогу посмотреть в глаза Тому. И не смогу смотреть на себя в зеркало, потому что мое отражение всегда будет напоминать мне о том дне, когда я приняла самое страшное решение в жизни.

Последнюю неделю — да что уж там, наверное, все последние месяцы — я отчаянно пыталась убедить себя в том, что ненавижу его. Что именно ненависть