Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

Часы показывали почти шесть утра, длинная выдалась ночь. Добытая с таким трудом и последствиями форма охраны «Поддержания» сгинула вместе с трейлером. Все было зря, а Том потерял не только полезного члена команды, но и единственный источник информации о прошлом. Он отлепил футболку от груди и переоделся в старую, без рукавов. Ерунда, но он почувствовал себя лучше, снова стал легко набираться в грудь воздух при каждом вздохе.

Том нагнулся, выудил из-под кровати сумку, щедро украшенную свалявшейся пылью, достал коробочку-контейнер с медикаментами. Прошла еще одна ночь, а приступа так и не случилось. «Невероятный прогресс», м?

Он достал из контейнера шприц, единственный с маркировкой другого цвета, тот, за которым пришлось возвращаться в «стандартное помещение», тот, который ни за что нельзя было потерять. Надпись на нем была обычной — обезболивающее средство широкого спектра действия. Но что на самом деле содержалось внутри, оставалось загадкой. Том видел такие шприцы и раньше, их выдавали тем, кто рисковал не вернуться с задания. Говорили — поднимет мертвого, позволит выполнить приказ. А дальше? Дальше в этих историях не предусматривалось, поэтому никто и не спрашивал. Все знали, что пока не кончится война — не кончится по-настоящему, а не негласным перемирием, — каждый может рано или поздно получить такой шприц. Надеялись, что этого не случится. Вот только Том уже не мог безоговорочно верить майору, от которого получил «подарок», да и задания у него не было. Сам за себя, и решать придется самому.

Гипнозу шприц не поддавался. Что ж, если все дороги вели в «Поддержание», то он либо выйдет оттуда со спасением, либо не выйдет вообще. Том поддел пальцем колпачок, уронив тот на пол, и резким движением всадил иглу в плечо. Пока не передумал.

За приоткрытой дверью обретался Финн. Войти не решался, зато громко сопел и горестно вздыхал. Игнорировать его становилось труднее. Бесило невероятно.

Том распахнул дверь, схватил несчастного за грудки и втащил внутрь. Приготовился выслушать порцию рыданий по поводу грубости, но Финн вел себя на удивление тихо. Даже стоять остался в той точке, где Том его отпустил.

— Хотел чего, м?

Финн отвел взгляд, неуклюже переступил с ноги на ногу.

— Терминал заработал, — почти шепотом произнес он, поднял перебинтованные пальцы и слегка ими пошевелил. — Я смогу проверить камеры, но с тонкой работой пока не справлюсь. Пойдем покажу.

Том почувствовал, как внутри ослабла натянутая до предела струна гнева. Хоть какая-то хорошая новость. Вместе они добрались до терминала.

— «Поддержание»? Камеры там рабочие?

Финн поморщился, словно сомневаясь, стоит ли вообще отвечать, но потом все-таки выдавил из себя:

— В основном да, но минус пятый этаж полностью отключен. Абсолютно слепая зона. Вряд ли это случайность.

Том нахмурился, в голове моментально вспыхнуло подозрение:

— Что там может быть?

— Не знаю, — честно признался Финн, беспомощно пожав плечами. — Но мне это совсем не нравится.

Том достал из кармана карту памяти, которую передала ему Чарли, и бросил Финну. Тот едва поймал ее.

— Глянь. Может, найдешь что-то полезное.

Финн вставил карту в ридер, пару секунд всматривался в экран — и беспомощно покачал головой:

— Тут один мусор. Наверное, какая-то защита…

Том тут же выхватил карту обратно, словно боялся, что Финн успеет ее испортить одним своим прикосновением:

— Только не стирай ничего!

— Я и не собирался, — обиженно пробормотал Финн. — Если что-то еще понадобится…

— Нужно перехватить любую связь и мониторинг, — оборвал его Том. Вновь подступало раздражение. — Экраны, трансляции, дроны — неважно. Любые глаза и уши, которые ты найдешь, нам пригодятся.

Финн коротко кивнул и тут же отвернулся к терминалу, словно прячась от пристального взгляда Тома.

Том наклонился, повозил рукой по ботинку, одновременно пошевелив пальцами ноги. Поношенная обувь ответила ему улыбкой разошедшихся краев пореза.

— Чего ты до сих пор новые… того… не купил? — удивился Финн.

— А смысл? — ответил вопросом на вопрос Том, не договорив, что снашивать все равно уже некогда. Впрочем, куртку ему это купить не помешало.

— Чтоб не промокали, — философски ответил Финн, и Том вдруг подумал, что есть в этом что-то простое, человечное и такое желанное. Да, сухие ноги улучшали жизнь.

— Куплю, — пообещал он.

Выпрямился и пошарил в мусоре: содержимое двух длинных столов из салона трейлера теперь умещалось на одном миниатюрном, сваленное в разноцветную кучу вокруг терминала. Куча грозила в любой момент рухнуть на пол.

Том нашел тюбик с клеем, потряс и заглянул внутрь.

— Есть что-нибудь липкое, м?

— Ну, — растерялся Финн и потыкал пальцем в кучу хлама слева от клавиатуры. — Могу жвачку… это… предложить.

Том потер лицо ладонью. Перед глазами мелькнуло окно комма, показывая время и кнопку включения. Шесть пятнадцать утра.

— Ладно, давай жвачку, — поморщился Том. Привередничать было некогда. — Где ты берешь такую дрянь?

— Ничего не дрянь! Вон на старых складах много разного осталось, надо только знать, кого спросить.

Том размял в пальцах жвачку, обмотал вокруг карты памяти, наклонился и, засунув полученный «сверток» в разрез на боку ботинка, на несколько секунд крепко прижал края. Вышло лучше, чем он ожидал, и почти незаметно: старые грубые ботинки и без того смотрелись перекошенными во все стороны. Он прошелся по комнате, потряс ногой и потопал на месте.

— Порядок.

— А если потеряется?

— Значит, не судьба, — ответил Том, которому и так хватало нехороших предчувствий. Можно ли обмануть судьбу, если не сообщать ей о планах вслух?

Том вернулся к Чарли, уже не задерживаясь в дверях. Она неподвижно лежала на узкой кровати, почти сливаясь с серой простыней из-за болезненной бледности. Ее дыхание было едва заметным, и это пугало сильнее всего. Том присел рядом, осторожно коснулся ее ледяной ладони. Он хотел сказать ей что-то важное, выразить словами то, что понял слишком поздно, но язык словно прилип к небу.

— Ты не имеешь права так поступать, — прошептал он едва слышно, точно боялся потревожить ее сон. — Ты не можешь просто взять и уйти сейчас. Я… не позволю.

Он прикусил язык, не решаясь продолжить. Открывать душу перед ней, даже когда она была без сознания, казалось ему слишком рискованным. Это делало его чересчур уязвимым.

Он поднялся, но тут же остановился, заметив блеск под матрасом. Бластер. Ее оружие. Холод металла приятно отрезвил мысли, заставив на мгновение улыбнуться — конечно же, она всегда готовилась к худшему. Том вытащил из-за пояса собственный пистолет и вложил в ее безвольные пальцы, словно заключая негласную сделку: