Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм

Теперь же, глядя на остальных троллей, сидящих за столом, он понял, что многие разделяют те же мысли. Они отводили глаза от его пристального взгляда, игнорируя сказанные слова. Возможно, кто-то из них изо всех сил пытался придумать, как бы сменить тему, но слова уже были брошены.

— Так вы все об этом думаете? — спросил он, внезапно возмутившись тем, что его собственный народ может быть столь бессердечным.

Никто за столом не смотрел на него. Ни король, ни Горм, и уж точно не его родной брат, что почему-то взбесило его еще больше.

— Гуннар? — спросил он, делая акцент на собственной родне. — Ты думаешь так же?

— Это не навсегда, Рагнар.

— Это навсегда, и ты это знаешь. Люди не перестанут с нами воевать. Их король обманул нас, использовал, чтобы послать сигнал: он никогда не позволит животным осквернить свою дочь или ее магию. Вы все знаете это не хуже меня! — Он поймал взгляд каждого из них. — Она — моя троллья жена. Вы все знаете, что я обязан делать всё возможное, чтобы заботиться о ней, чтобы она жила полной жизнью. А вы просите меня запереть ее в склепе.

Бодил фыркнула.

— Наш дом — это не склеп. Можешь водить ее по улицам на поводке, если тебе так хочется. — Она повернулась к королю. — Мы должны запереть и наш народ тоже. Люди становятся всё наглее, и позволять троллям свободно выходить наружу будет только опасно. По крайней мере, пока перевалы не будут охраняться и не будут перекрыты.

Неужели они собирались продолжать так, будто его проблемы вообще не существует? Рагнар вмешался в разговор.

— У меня нет никакого желания держать мою женщину на привязи. Кроме того, вы не хуже меня знаете: ей нужно выходить на солнце.

У остальных хватило наглости посмотреть на него так, словно его вмешательство их раздражало. Горм ответил первым, его низкий рокочущий голос произнес:

— Почему это должно быть нашей проблемой? Если умрет — значит умрет.

— Что, прости? — прорычал Рагнар.

Король вздохнул.

— Рагнар, мы все надеялись на лучшую партию для тебя. Мы видели, как тяжело тебе приходится с человеческой женщиной. Если бы она умерла, это не означало бы конец твоего рода. Появилась бы другая, и я не позволил бы тебе долго оставаться без жены.

Его глаза застлала кровавая пелена. Все эти люди видели в ней лишь расходный материал. Или, что еще хуже, они считали ее существом настолько низшим, что ее смерть не стала бы для них потерей. Они бы просто подобрали ему другую, даже не спросив, чего хочет он сам.

По крайней мере, его брат тоже казался встревоженным. Гуннар неловко поерзал.

— Мой король, я с радостью буду выводить ее на солнце, если Рагнар не сможет этого сделать. Ей не обязательно умирать, чтобы этот план сработал.

— Это создание было ошибкой, — сказал король, его голос был низким и ворчливым. — Ее вообще не следовало сюда приводить. Я не заинтересован в том, чтобы пестовать или кормить ошибки. Избавьтесь от нее любым удобным для вас способом, но я подумал, что медленная смерть будет милосерднее, чем просить кого-то из наших убить ее.

Рагнар встал. Его стул с визгом проехался по полу — это прозвучало как своеобразный боевой клич, когда каждый тролль за столом в шоке уставился на него.

— Если вы попытаетесь тронуть её хоть одним когтем, я заберу её и уйду. Можете сами исцелять своих троллей. Она моя троллья жена, и одна лишь угроза причинить ей вред — это уже акт войны. Вы знаете это так же хорошо, как и я, верховный король.

Король даже не дрогнул. Он лишь усмехнулся, зная, что Рагнар никогда не приведет эту угрозу в исполнение.

— Ты этого не сделаешь. Если мне придется связать тебя и заставить использовать твою магию, я это сделаю. Но мы оба знаем, что твоя сила привязывает тебя к нам так же, как твоя честь привязывает её к тебе.

— Значит, вот она, доброта троллей? — прошипел Рагнар. — В таком случае мы недалеко ушли от наших предков.

Остальные уставились на него, но Горм рассмеялся.

— Животные? Думаешь, ты так далеко ушел от тигра, мальчик? Посмотри на себя, весь разъярился и готов броситься в драку ради неё.

Рагнар одарил его холодным взглядом.

— Я говорю об эльфах, генерал. Бессердечных монстрах, которые ни перед чем не остановятся, лишь бы обрести еще больше власти. Очевидно, их кровь все еще сильна в нас. Мы пали очень низко, раз так охотно идем по их стопам.

Рыкнув, он покинул военный совет. Ему здесь не место, если они собираются обсуждать его будущее и его троллью жену так, словно он не имеет права голоса. Он также не мог выносить, когда они говорили о ней, как о существе низшего сорта.

Майя доказала ему, что у нее доброе сердце. Она ни разу не пожаловалась, даже когда рассказывала о своем доме и о том, как сильно по нему скучает. Когда она умоляла его вернуть ее обратно, и когда он отказал ей в этом праве, она приняла это с достоинством и пошла дальше.

Она была таким же воином, как любой из них, и заслуживала соответствующего к себе отношения.

— Рагнар! — Голос его брата эхом разнесся по коридору. — Стой!

— У меня нет никакого желания разговаривать ни с ними, ни с тобой, брат.

— Я вправлю им мозги. Они злятся и страдают. Ты не можешь винить их за это.

— Могу и буду, — прорычал он. — Им плевать на меня и на мою семью. Почему я должен терпеть их мнения, когда мы оба знаем: дай им только шанс, и они бы задушили ее во сне?

Гуннар бросился наперерез, с силой ударил Рагнара обеими руками в грудь и отшвырнул назад. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Грубости в прикосновении Гуннара было достаточно, чтобы они оба сорвались, но Рагнар боялся того, что произойдет, если он вступит в драку с братом. Он не был уверен, что они когда-нибудь смогут оправиться от этого.

А затем они оба бросились вперед. Сцепившись клыками, они схватились в борьбе. Но они были братьями и дрались так уже много раз. Если и был кто-то, кто мог бы его одолеть, то это Гуннар. Но то же самое можно было сказать и о Рагнаре. Они знали слабые места друг друга. И пока они толкались, пихались и били друг друга по ребрам, они