Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм

Но всё его внимание было приковано к ней. К грациозному покачиванию её бёдер, когда она поворачивалась к его массивной духовке и вытаскивала оттуда ещё хлеб. К веснушкам, которые он отчаянно хотел слизать, и к тому, как её волосы так соблазнительно раскачивались на середине спины, указывая на то место, где он мог бы расстегнуть это платье и сорвать его с неё.

Он потянулся вверх, упёршись рукой в дверной косяк, просто чтобы не броситься на неё и не поглотить целиком.

Майя наконец заметила его и чуть не выронила хлеб из рук.

— Ох! Рагнар. Я не слышала, как ты вернулся.

— Я хожу тихо.

— Это уж точно, — ответила она, не сводя с него глаз, словно он вот-вот на неё набросится. Возможно, она видела это в его глазах.

Его когти впились в камень.

— Зачем ты печёшь так много хлеба?

Она положила хлеб на столешницу рядом с уже остывавшими буханками.

— Инкери сказала, что многие семьи пострадали от обвала. Поэтому я хотела убедиться, что у всех будет возможность поесть. Это… Ну, это меньшее, что я могла сделать.

— Ты уже и так достаточно помогла, Майя.

Она моргнула.

— Почему бы мне не сделать больше? Троллям нужна помощь. И я могу её оказать.

Ему хотелось сказать, что многие не желают оказывать эту помощь. Но на его языке не было слов, только потребность. Он пронёсся через комнату, как одержимый, схватил её за талию и усадил на столешницу рядом со всем этим хлебом.

— Рагнар! — вскрикнула она, её ладони хлопнули по камню позади неё, пока она удивлённо смотрела на него. Он встал между её раздвинутых ног, упиваясь видом её в наряде троллей, и ничего не мог с собой поделать. Он обхватил ладонью её затылок и поцеловал.

Рагнар понятия не имел, как нужно целовать человека. С троллями работали только определённые углы. В основном из-за их клыков, и никто не хотел случайно столкнуться ими. Но с человеком поцелуй — это только мягкая кожа и тёплые, податливые губы. Майя растаяла в его объятиях, как и прошлой ночью. Её руки обвились вокруг его шеи, спина выгнулась, чтобы прижаться грудью к нему.

Целуя её, казалось, будто весь мир перестал существовать. Как будто он мог сосредоточиться только на том, как её губы двигаются под его, и на том, как она издала тихий вздох, когда он поймал её нижнюю губу и нежно прикусил её.

После этого она отстранилась, тяжело дыша и с любопытством разглядывая его клыки.

— Ты… Ты будешь осторожен с ними?

— Разве я не был осторожен до этого? — прохрипел Рагнар, и жар разлился по его телу от воспоминаний о том, когда он в последний раз пробовал её на вкус. — Я не помню, чтобы ты жаловалась в прошлый раз, жена.

— Ох, ты имеешь в виду… — Её лицо стало ярко-красным, и он подумал, что это его новый любимый цвет. Глубокий румянец, который залил её лицо, спустился по шее и до самой груди, был так прекрасен, потому что он точно знал, что он означает.

Он опустился перед ней на колени, и благодаря столешнице она оказалась на идеальной высоте для того, чтобы он мог скользнуть тканью её юбки вверх по её бёдрам. Он не торопился, ощущая тёплую кожу, проводя когтями по её внутренней стороне бёдер, и наблюдал, как от каждого его прикосновения появляются мурашки.

— Я скучал по твоему вкусу, жена, — пробормотал он, потираясь клыками прямо возле её колена и начиная медленный путь вверх.

— Разве ты не только что… — Она вздрогнула, когда он прижался влажным поцелуем к её коже. — Ты только что это делал.

— Думаешь, одного раза достаточно?

— Я бы решила, что раз в две недели вполне хватит.

Он рывком натянул ткань ей на бёдра, используя это движение, чтобы контролировать её тело и раздвинуть её для своего удовольствия. И боги, она была прекрасна. Сплошь гладкая кожа и веснушки, ведущие к небольшому островку волос, который скрывал от его взора все сокровища мира.

Он будет умолять её, если она этого захочет. И, глядя снизу вверх на её красное лицо и странно взволнованное выражение, у него возникло чувство, что это именно то, что ей сейчас нужно.

— Раз в неделю — этого недостаточно. Даже каждый день вряд ли будет достаточно. Я никогда не перестану хотеть пробовать тебя на вкус.

— Это… — прошептала она, и её щёки покраснели ещё сильнее.

Его когти сжались на её бёдрах.

— Пожалуйста, жена. Позволь мне попробовать тебя.

Что-то вспыхнуло в её глазах. Как будто он видел, как другое существо пробуждается под её кожей, внезапно открывая в себе желание, о котором она и не подозревала. Желание, которое она хотела утолить.

Майя облизнула губы, и он увидел, как мелькнул этот хорошенький розовый язычок. Он хотел, чтобы этот язык был в его рту, на его теле, дразнил его член. Он хотел узнать, что она может им делать, и более того, он хотел знать, что доставит ей удовольствие, когда она будет его использовать.

— Снова, — прошептала она, словно это слово казалось ей чужим.

— Я умоляю тебя, — сказал он, проводя клыками так близко к тому месту, где он был ей нужен. Где он мог видеть слабый блеск её желания. — У меня был очень долгий день, жена. Я бы больше всего на свете хотел вылизать тебя здесь. Кормить тебя своими пальцами, пока ты не начнёшь умолять о моём члене. Я хочу, чтобы ты извивалась подо мной, чтобы вся эта прекрасная кожа стала ярко-розовой, как и всегда. Я хочу снова услышать твои стоны. Позволь мне наполнить эту комнату звуками твоего удовольствия.

Этот румянец распространился ещё дальше. Теперь она тяжело дышала, её грудь вздымалась и опускалась от потребности. Всё, чего он желал, — чтобы она отпустила себя. Он хотел, чтобы она дала ему то единственное слово, которое позволит ему поглотить её целиком.

— А если я скажу «нет»? — спросила она.

— Тогда я пойду в таверну со своим братом. Оставлю тебя здесь печься в этой комнате, заполнять её ещё большим количеством твоего хлеба. — Он шумно выдохнул, зная, что это заставит её содрогнуться. — Но я молюсь, чтобы ты не сказала «нет».

Его мышцы были так напряжены, что ему казалось, будто его бьёт дрожь. Но тут она встретилась с ним взглядом и сказала:

— Попробуй меня, муж.

Глава двадцать пятая

МАЙЯ

Майя понятия не имела, что на