Ты не заслуживаешь любви - Татьяна Катаева

тут разместилась. Хотя разве в столовой готовят на заказ? Там обычно похлёбку дают, ну ту, которую даже свиньи не хотят есть. Знаю, лежала с Сашей когда-то в больнице. Ну в Германии, конечно, брата с мамой кормили по-другому. Но и тут спасибо Ахмату, ведь оплатил шикарную клинику.

Кусаю себя за внутреннюю часть щеки и кривлюсь от боли. Губа отчего-то ныть начинает, как будто и её кусала. А потом вспоминаю, что во сне так и делала. Вот же дурында, даже во сне искусала губы в кровь. Мало мне увечий на теле, так я ещё и лицевые участки решила повредить. И стоит только мысли проскочить о ночном романтическом сне, как на лице появляется улыбка. Но тут же следом исчезает. Это был сон. Реальность куда хуже.

— Да, из ресторана. Буквально двадцать минут — и любой ваш заказ будет выполнен, — возвращает меня в реальность медсестра.

— А можно нескромный вопрос, — тут же спрашиваю я и, не дожидаясь ответа, я сразу же спрашиваю: — А всех пациентов вашей больницы кормят из ресторана?

Медсестра только хмыкает, но ничего не отвечает. Смотрит так по-доброму, что немного расслабляюсь. Какая мне разница, как кормят других. Главное, чтобы мне еды принесли. А то, знаете ли, мне кажется, я рассыпаюсь. Медленно, но по кусочкам.

Потыкав пальцами в меню на всё, что в глаза бросалось, я взялась за бутылку воды и почти половину осушила. Вот это жажда, так жажда. В летнюю жару столько не пила, сколько за пять минут после пробуждения — тут.

Медсестра меня застала возле окна. Я смотрела на парк, куда выходили окна. Я смотрела на людей, которые просто гуляли, и немного завидовала. У них жизнь идёт своим чередом, а моя... Всё так же зависит от других. Будто у меня никогда уже не будет выбора.

— Присаживайтесь за стол и приятного аппетита. Кушать вам можно всё, нет никаких ограничений в вашем состоянии. Разве что у вас будет какая-то непереносимость, — говорит спокойно и что-то пишет в свой планшет. — Врач зайдёт чуть позже. А завтра утром ничего с утра не кушайте, пойдём сдавать ещё анализы и на УЗИ.

— На УЗИ? Зачем это? — я уже укусила кусочек хлеба. Честное слово, хочется наброситься на еду и глотнуть всё и сразу. Но надо понимать, что мой желудок может взбунтоваться и не принять тяжёлую пищу. Надо постепенно...

— Свободна, — тяжёлый бас слышится со стороны двери. Я поворачиваю голову на звук и автоматом улыбаюсь. Та же любимая поза — руки скрещены на груди, плечом вжимается в дверной косяк. Грозный весь такой. Вроде бы как злой. Но стоит мне увидеть его, как губы автоматом расплываются в улыбке. Это выходит непроизвольно. А ещё сердце быстро набирает темп и теперь стучит в каком-то своём бешеном ритме, отбивая басы.

Когда дверь за медсестрой хлопает, Даня всё так же стоит на месте. Я автоматически откладываю хлеб, который держала в руке. Не то чтобы аппетит пропал, просто... Просто не знаю, чего ожидать.

В то единственное пробуждение мы толком и не поговорили, потому что я снова уснула. А с того, что успело прозвучать вслух, слишком мало что понятно.

— Почему перестала есть? Давай, тебе силы нужны, — без улыбки говорит. Но и без грубости. Мягко, что ли. Я же продолжаю просто смотреть на него.

Лицо гладко выбрито, как и во сне. Но тень под глазами стала ещё гуще. Он устал, вот что понимаю. Это не злость, это дикая усталость, такая, как была у меня, пока без него жила. Когда еда не радует. Музыка не вдохновляет. А солнце... Оно обжигает и не дарит тепло. Когда всё не в радость. Вроде жив, но как живой ничего не чувствуешь. Будто все чувства разом исчезли. И вкус, и обоняние, и нюх. Будто роботом стал.

— Составишь мне компанию? — закидываю я удочку. Если честно, боюсь. Всего боюсь. Агрессии его больше всего. Особенно после того, когда ночью напитывала себя его запахом. Даже утром, когда открыла глаза, первое, что унюхала... Не лекарства. Нет. Его. Пусть и не вблизи Дани на горизонте. Кажись, я, как и он, в хищника превращаюсь. Уже на инстинктах работаю.

— Я не голодный. А ты ешь, — отвечает, и с места не сдвигается. А я расстраиваюсь. Да так очевидно, что просто поднимаюсь на ноги и отхожу от стола.

— Без тебя не хочу.

Не манипулирую, действительно так чувствую.

Я... Я вообще странно себя чувствую.

После ночного марева будто оковы сбросила. Правду, давящую на все органы, а главное на мозг и сердце — вслух сказала. Пусть это было не по-настоящему, но чувство, что в реальности. И сейчас больше всего мне не хватает того самого чувства... Безопасности рядом с Даней. Он обещал, что защитит. А сейчас по-прежнему холоден.

— Ладно, я поем, — слышу я и резко поворачиваюсь к нему.

— Правда? — хочу подумать, но вслух спрашиваю.

— Ага. Так удивительно это? — его губы растягиваются в улыбке. А я... Я вдруг замираю и любуюсь им. До конца не верю, что улыбается. Ущипните меня, умоляю. Нет. Не трогайте. Не хочу просыпаться.

— Немного.

Мы садимся за стол молча. Даня рядом. От него всё так же вкусно пахнет. Мои пальцы подрагивают, когда я тянусь за едой. Вот только рука в воздухе так и замирает, потому что не знаю, что взять. Теряюсь на такой мелочи.

— Возьми бульон, врач сказал, тебе надо жидкую пищу есть, — снова как ни в чём не бывало начинает спокойно говорить. И я должна была его послушать и просто поесть. Но я не могу больше быть в этом беспамятстве. Что между нами происходит. Это временное перемирие или лёд тронулся? Или он ждёт, пока я окрепну, чтобы нанести новый, коварный удар.

— Это навечное перемирие, — говорит он.

— Что? — убираю руку на свои колени и к нему резко поворачиваюсь.

— Ответ на твой вопрос, — тихо, с надрывом и какой-то особой нежностью повторяет он. А я медленно клипаю ресницами и снова, и снова прокручиваю его слова.

— Я вслух говорила, да? — наконец-то понимаю.

— Угу.

— И... — что же спросить. Как правильно задать вопрос? Я резко вскакиваю на ноги, от чего земля из-под ног в ту же секунду собирается исчезнуть. Благо, Даня вскакивает следом за мной и сразу подхватывает под руки. Помогает выровняться, но руки не убирает.

— И что? — в глаза мне смотрит. — Заканчивай свой вопрос.

— И... Что это значит?

— Что ты моя, и я никуда тебя не отпущу.

Перезарядка. Выстрел. Попадание